В канун новогодних праздников 1941 года началось контрнаступление советских войск под Москвой. Германская армия вынуждена была откатиться в оборону из-за истощения ресурсов и потерь солдат. Атмосфера стала напряженной, как в гидронавтской лодке — каждый шаг важен для наступления....
Но господство в воздухе фашисты утратили, прикрывать самолеты им было нечем. Навстречу противнику вышло звено истребителей. «Юнкерсы» вывалили бомбовый запас на подступах к позиции и спешно ретировались. Одну из машин советским летчикам удалось подбить. Она красиво падала в далекий лес, волоча за собой шлейф дыма. Красноармейцы кричали пилотам, опускающимся на парашютах, все, что о них думали.
Однако второй воздушный налет оказался чуть более удачным. Бомбежка нанесла некоторый урон переднему краю. Ударная волна снесла брустверы.
Разведчики в этот момент находились на переднем крае, осматривали в бинокли позиции врага. Братьев Ваниных засыпало землей. Товарищи откопали их, принялись трясти. Парни зачумленно моргали, а потом одновременно пришли в себя, стали обкладывать фашистов отборной руганью.
Других источников беспокойства пока не было. Однако обстрел мог начаться в любой момент.
– Лупят как проклятые! – заявил Леха Карабаш, вытряхивая из-за ворота глину.
– Фрицы решили, что на этом участке мы готовимся наступать, – ответил Шубин.
– А это так?
– Сомневаюсь. Но им же не докажешь, пока не перейдешь в наступление на другом участке.
До Нового года осталось четыре дня. Каждый втайне надеялся на то, что доживет до него. Враг от Москвы отброшен, угроза снята. Дайте, товарищи командиры, людям спокойно отметить праздник, а потом и ведите в наступление. К тому же о его подготовке пока ничего не говорило.
Бойцы срезали в лесу маленькие елочки, волокли их на позиции, ставили их в низинах и перелесках, украшали фигурками из продуктовых оберток, стреляными гильзами, сломанными зажигалками. В ротах уже назначали Дедов Морозов, кто-то на полном серьезе предлагал пригласить девчонок из окрестных деревень на роль Снегурочек. Выпить бойцы, конечно, тоже планировали, хотели посидеть у костра, погорланить песни советских композиторов.
"Новый год в стране разрешили отмечать только в тридцать пятом году. Вновь, как и прежде, появились елочка, хороводы, был придуман Дед Мороз. Снегурочку на самом верху одобрили в тридцать седьмом. Советская ребятня была в восторге. Взрослые тоже радовались. Стране решительно не хватало праздников, чтобы все в едином порыве, под звон бокалов, под сердечные поздравления руководителей партии и правительства.
