Автор
В Институте Склифосовского девушка со сломанной ногой оказывается в центре загадочных смертей. Её соседки по палате умирают при странных обстоятельствах, и главная героиня вынуждена распутывать опасную тайну, чтобы спасти себя и других пациентов от неизвестной угрозы.
Вроде судебный исполнитель ходит по домам осужденных и забирает конфискованное в казну имущество! Но отступать было поздно.
Тут Виктор ожил и поинтересовался:
– А ко мне зачем пришли?
Я перевела дух. Слава богу, парень оказался абсолютно безграмотным в судебных делах."
"– Мы надеялись, что вы подскажете нам правильный адрес Егора Платова, все-таки брат бывшей жены.
– Отчего она умерла? – поинтересовался Витя.
– Тромбоэмболия на фоне травмы.
– А-а, жуткое дело, – протянул Звягинцев, и мне стало ясно, что он не понял ни слова. – Только пришли вы зря.
– Почему?
– Мы с Настеной всего четыре месяца прожили, – вздохнул Виктор, – а потом она убежала. Про ее родственников я ничего не знаю.
Я вспомнила, как собеседник отреагировал на мою «профессию», и сурово заявила:
– Судебный исполнитель имеет право привлечь к ответственности тех, кто мешает исполнению закона. Не может быть, чтобы вы ничего не слышали о брате жены.
– Святой крест, – испугался Виктор. – Знаете, у нас был такой смешной брак, студенческий. Даже не успели познакомиться как следует. В мае поженились, лето провели вместе, а в начале сентября разбежались. И потом, она ничего про себя не рассказывала.
– Прямо-таки ничего?
– Ну, сообщила, будто родители погибли, воспитавшая ее бабушка тоже умерла…
– А дядя? Лев Константинович Платов?
– Первый раз слышу про такого, – удивился Виктор, – с ее стороны в загсе никого не было, ни одной души, ни дяди, ни тети…
– Когда вы вместе жили, никто из ее родственников не появлялся?
Виктор покачал головой:
– Нет. Она вообще очень не любила про детство вспоминать, никогда не рассказывала про школу. Ну, знаете, про всякие проказы, очень странно. Один раз мне даже показалось, будто она не москвичка.
– Почему?
– Я принес домой зефир. Настена поинтересовалась, где взял, ну я и ответил: «В кишке». А она глаза вытаращила: «Где, где?» Да вся Москва гастроном на улице Горького, напротив телеграфа, кишкой звала, а Насте и невдомек. Потом она путала кое-какие улицы. Один раз договорились встретиться в проезде Художественного театра, так она прождала меня на бульваре, возле нового здания МХАТа, потом оправдывалась, что перепутала, только я выяснил дикую вещь: она вообще не знала, что у этого театра есть еще одна сцена! Представляете?
– Действительно, удивительно.
– Вот-вот, – обрадовался Виктор, – я, конечно, принялся подтрунивать, а Настя обиделась и заявила, будто бабушка никогда не ходила в театры и ее не пускала.
