Автор
В Институте Склифосовского девушка со сломанной ногой оказывается в центре загадочных смертей. Её соседки по палате умирают при странных обстоятельствах, и главная героиня вынуждена распутывать опасную тайну, чтобы спасти себя и других пациентов от неизвестной угрозы.
– Причем большой, – добавила Юля, хищно оглядывая комнату. – А что, кухня прилегает к нашей?
Подавив улыбку, я кивнула. Значит, у нее те же мысли, что и у меня, уже разбивает стены…
– Что у тебя тут, камин? – спросил Сережка, отдуваясь, и бросил на пол жалобно звякнувший ящик.
– Гусеница от трактора, – преспокойненько пояснил Володя.
– Что? – в полном изумлении переспросила Юлечка. – Гусеница?! Да зачем она тебе?
– При дележке досталась, – коротко ответил Володя, развязывая коробку. – И где этот чайник?
– Не понимаю, – настаивала Юля.
Майор посмотрел на нее и пробормотал:
– Это моя часть коммунального имущества."
"Невесть откуда появившаяся Катя с тревогой пощупала лоб приятеля. В первый раз этот ее жест не вызвал у меня улыбку. Кажется, майор и впрямь плох. Наверное, слегка тронулся умом в процессе переезда. Притащить с собой гусеницу от трактора и уверять, будто это его доля… Посмотрев на наши озабоченные лица, Володя достал «Золотую Яву» и, закурив, пустился в объяснения. В их коммуналке было огромные, извилистые антресоли. Когда-то давным-давно, году этак в 1918-м, жильцы поделили отсеки, и на дверцах кое-где висят до сих пор таблички: «Поповъ» и «Федоровъ». Но следующие поколения стали просто запихивать шмотки без разбору, кто куда. Менялись обитатели, въезжали и выезжали семьи, но до конца антресоли ни разу не освобождались. Жильцы даже не знали, что там, предпочитая не открывать «катакомбы». Но сейчас, собираясь разъезжаться по разным квартирам, они все же влезли в необъятные шкафы.
На пол полетела куча вещей, хозяев которых установить было уже невозможно. Сундук с дамским платьем, наволочка, набитая полуразбитой посудой, гора патефонных пластинок, парочка допотопных, черных телефонных аппаратов, штук десять полусгнивших подушек, распавшаяся на куски шуба из лисы и, как апофеоз, гусеница от трактора.
Российский человек запаслив, его таким сделали бесконечные житейские передряги. То, что француз или немец моментально стащит на свалку, россиянин свезет к себе на дачу и спрячет в сарай до будущих времен, авось пригодится. Жильцы коммуналки решили поделить «наследство». Володе досталась гусеница.
– Уж лучше б пластинки, – вздохнул Кирюшка.
– А зачем ты ее сюда приволок? – не успокаивался Сережка.
Костин развел руками:
– Вроде мне отдали…
– Она тебе нужна? – поинтересовалась Катя.
– Нет.
– Так выброси. И вообще, нужно было оставить гусеницу на старой квартире, – сказала я.
