Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений.
– Она уже тут, – вздохнул Сережка, – Володя, давай приступай, арестуй сначала Люсю, потом Таню, да заодно и Муму – ссытся, понимаешь, везде, спать не дает приличным людям!
– Ваши документы, – грозно сдвинул брови Костин, вытаскивая из кармана красное удостоверение.
– Мои? – растерялся Демин. – Зачем?
– Ворвались без приглашения на чужую жилплощадь, оскорбили хозяев…
– Так шумят же, – принялся отбиваться пенсионер, – на лестнице гадят, собак развели.
– До одиннадцати вечера в будний день имеют полное право, – отрезал майор, – а про собак ничего закон не говорит!
– Ох, смотри у меня, – пригрозил сухоньким кулачком дедок, – небось мафией купленный, ты, паразит!
– Оскорбление должностного лица при исполнении им служебных обязанностей карается по закону, – вмиг перешел на казенный язык Володя, – можете ответить по всей строгости!"
"– Оборотень! – завопил старикашка. – Настоящий милиционер должен меня защищать, ветерана войны, труда и партии, а не всяких, прости господи, лимитчиков.
– При чем тут лимитчики? – изумилась Юля.
– А при том, что понаехали, чеченцы поганые, всю столицу загадили, собачатиной торгуют! Как не стыдно живое существо есть!
– Корова тоже живая, – влез Кирюшка.
– А собака – друг человека, – парировал Демин, – и делать из нее чебуреки безнравственно!
– Так вы любите собак? – изумилась Люся.
– Конечно, – ответил старик, – только вот эта мне не нравится.
И он ткнул корявым пальцем в апатично лежащую на грязном полу Муму. Люся покраснела и разинула рот. Катя, быстро сообразившая, что спор сейчас понесется по новой, моментально сказала:
– Стоп! Так и не пойму, чего мы ругаемся! Люся, бери собаку и иди на кухню, у тебя жаркое перекипает.
Из коридора и впрямь тянуло запахом подгоревшего мяса. Люся ойкнула и унеслась.
– А вы, Михаил Степанович, – продолжала Катя, – успокойтесь, иначе давление до 200 скаканет, опять сляжете.
– Ой права ты, Катюшенька, во всем права, – забормотал дедок, пятясь. – Уже голова болит, ноги подкашиваются, перед глазами мельтешит…
Усиленно изображая недомогание, он продолжал идти задом, запнулся за узел и с размаху сел на куль. Раздался треск, и на пол потекло нечто желтое.
– Прикол, – взвыла в полном восторге Таня, – дедок Муму ругал, а сам обосрался, и как только не стыдно!
– Что это? – в ужасе спросил Демин. – Что?
– Яйца, – со вздохом ответил Володя.
– Чьи? – вопрошал Демин.
С христианской незлобивостью майор пояснил:
– Куриные.
