Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Вы, дедушка, обвалились на наволочку с продуктами, сверху десяток яиц лежал, крупных, по 15.60.
– Кто же складывает харчи в наволочку? – пришла в негодование Юля.
– Я, – коротко ответил майор, – а что, нельзя?
Оставив их ругаться дальше, я пошла домой. Интересное дело, почему такой вкусный и полезный продукт, как куриные яйца, настоящая кладовая витаминов, у нас немедленно погибает, не успев попасть на стол?
Глава 22
Доктор Ростов оказался занят под завязку. Пробилась я к нему только вечером в четверг. Выглядел Федор Николаевич импозантно.
Сходство усилилось, когда Федор Николаевич потер руки, словно пришел с мороза, и мягким, бархатным голосом поинтересовался:
– Ну те-с, что случилось, дорогуша?
Мне не захотелось прикидываться родственницей сумасшедшего.
– Я пришла поговорить о Насте Звягинцевой.
Федор Николаевич вытащил трубку, набил ее табаком, тщательно закурил и осведомился:
– Надеюсь, вы понимаете, что сведения о больных не подлежат разглашению?
Я кивнула.
– Тогда, – продолжал Ростов, – расстанемся без обид, а если желаете что-либо узнать, у вас должна быть бумажка из органов, где вы просите меня об откровенности.
– Я не имею никакого отношения к правоохранительным органам…
Психиатр выпустил густой клуб дыма и ухмыльнулся:
– Душенька, вы симпатичное существо, но, увы, я связан клятвой Гиппократа. Мой вам совет, как журналистке, лучше бросьте эту тему. Господа Скотинины вели себя безупречно, а Настенька мертва. Ну к чему доставлять людям еще больше горя? Мне, например, не нравится, когда ради увеличения тиража фотокамера суется в постель или на кухню…
– Я не из газеты…
– Да? Тогда зачем вам сведения о Насте?
Его умные, породистые глаза откровенно смеялись, и я выложила ему всю правду – про больницу, доллары, поиски Егора…
Федор Николаевич посерьезнел.
– Тридцать тысяч! Большие деньги, вы могли спокойно оставить их себе, никто бы и не побеспокоился.
Я оторопела. Оставить себе? Чужие деньги? Как-то даже не пришло в голову.
Ростов засмеялся:
– Шучу, шучу.
