Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Больше семейного счастья она не искала, тихо воспитывала мальчика, названного Валентином, жила скромно, если не сказать бедно. Но сына выучила, отдав его в Литературный институт. Потом он благополучно завел свою семью, родилась дочь…
Лев Константинович женился поздно, сына родил и того позже, вот и вышло, что Яков, который приходится Насте дядей, ненамного старше ее.
Супруга Платова не дружила с Серафимой Константиновной, никаких совместных праздников они не устраивали, звонили друг другу раз в год, 31 декабря, и все.
Однажды холодным декабрьским вечером Серафима Константиновна заявилась к Платовым домой. Не обращая внимания на злобную гримасу невестки, она утащила брата в кабинет.
– Чего она хотела? – спросила зло жена.
Платов нервно грохнул чайником о плиту.
– Просила отыскать в детдоме Настю, говорит, теперь ей ее отдадут!
– Разве Настя живет не дома? – удивился Яков.
Отец запнулся и быстро объяснил:
– В лесной школе, у нее обнаружился костный туберкулез, и пришлось ее положить в специализированную клинику.
Но потому, как напряглась у Льва Константиновича шея, сын понял – папа беззастенчиво врет."
"Через неделю Яков пришел домой поздно и, чтобы не будить рано засыпавших родителей, снял в прихожей ботинки и на цыпочках двинулся в туалет. Санузел у Платовых прилегает к кухне. На самом деле это страшно неудобно. Во всяком случае, Яков всегда стеснялся пойти пописать, если кто-нибудь пил чай. И, естественно, тот, кто был в клозете, великолепно слышал голоса людей, находящихся в кухне.
Вот и в тот день не успел мальчишка устроиться поудобнее в туалете, как до его ушей донеслось нервное сопрано матери.
– Левушка, не лезь в это дело, неизвестно ведь, что к чему.
– Пойми, Соня, – ответил отец, – Сима моя сестра, Настя внучатая племянница, а Валентин с Майей…
– Майя – скотина, – резко возразила мать, – и Валентин твой – скот. Справедливости им захотелось, всю семью подставили.
