Автор
В череде обыденной жизни я внезапно сталкиваюсь с необъяснимыми событиями. Каждое утро начинается как обычно, но приходишь домой и понимаешь, что мир вокруг тихо меняется. В этот раз моя встреча с домом началась с грохота больших рюкзаков и оглушительного крика: "Эй, есть кто живой?". И вот в коридоре возникает Светлана, привычный шепелявый голос которой всегда вызывает у меня смех. Но отныне это обыденное знакомство стало началом неотразимого приключений....
Я еще почему хочу Настю вызволить, может, сестре хоть чуть полегче будет… Жаль ее, сил нет.
– Охо-хо, – протянула Софья Михайловна, – маленькие детки – крохотные бедки, подросли детки – подросли и бедки. Ладно уж, а она точно в Зеленограде?
– Абсолютно, – заверил муж, – именно в Зеленограде.
– Странно, что за Урал не загнали, – удивилась мать.
– Очень, – согласился Лев Константинович. – Но знаешь, система иногда дает сбой, и потом, фамилию оставили… Все странно, но нам только лучше, что так вышло.
– Тише, – шикнула мать, – разговорился! Телефон сначала из стены вытащи, а потом болтай, к Майке с Валькой захотел?
Вновь повисла тишина. Потом зазвенел чайник. Яков с гудящей головой выполз из туалета, забыв пописать. Так же на цыпочках вернулся в прихожую и, хлопнув посильней входной дверью, усиленно загремел дверцей шкафа.
В ту ночь он заснул лишь под утро, пытаясь переварить подслушанную информацию. Значит, Майя и Валентин Платовы, о трагической смерти которых сообщили всем знакомым, живы? Более того, они находятся в заключении за какое-то страшное преступление, раз к ним применили беспрецедентно строгие меры.
Прошло полгода, и однажды Серафима Константиновна вновь появилась у них в доме, но не одна, а с тощенькой девочкой.
– Это Настенька, – сказала тетка.
– С тех пор, наверное, вы часто встречались, – прервала я рассказ.
Яков отрицательно помотал головой:
– Нет, вообще не виделись.
– Какую?"
"– Она надела в прихожей туфли и говорит: «Видите, Лев Константинович, как жизнь повернулась, теперь я могу стать национальной героиней!» Потом рассмеялась и ушла.
– А про ее брата, про Егора, ничего не слыхали?
Яков развел руками.
– Нет, я не спрашивал, а теперь и не у кого, разве что директор детдома знает, Соболева Галина Владимировна.
– Отчего вы так думаете?
Яков хлебнул остывший кофе и сказал:
– Она к нам приходила до того, как Настя вернулась к Симе. Папа ее на кухню провел, а я вновь случайно в туалете оказался.
Да, похоже, парень провел детство в сортире, подслушивая чужие разговоры.
