Но за дверью с косой буквой Ж открылся такой пейзаж, что я не рискнула войти внутрь, а принялась спрашивать аборигенов, как добраться до Кукуево. Этого не знал никто. Ни тетка с пирожками, ни мужик с газетами, ни девчонка с фруктами. Спасение пришло в лице мальчишки лет десяти, тащившего огромный рюкзак.
– Кукуево, – обрадовался паренек, – я знаю, там из нашего класса Лена Мамонова живет, и ее все дразнят. Частушку про топор слыхали?
Я кивнула и спросила:
– А где Лена?
– Так в школе, уроки сейчас.
– Где это?
– Вон дом желтенький, через площадь.
– Пошли, – велела я.
– Куда?
– Ты небось на занятия торопишься?
– Нет, – протянул мальчишка и добавил: – Мамка без работы сидит, а я на автозаправке стекла протираю, на трассе. Вчера сто двадцать рублей получил!
В школе пришлось дожидаться звонка. Тощенькая, прямо прозрачная пятиклассница охотно пояснила:
– Сначала надо ехать на автобусе до Кошкаринска, а там через овраг пешком до поворота на Алехино, оттуда…
– Сколько у тебя уроков? – безнадежно поинтересовалась я.
– Еще два.
Я устроилась на узенькой скамеечке под стендом «Наши ветераны». Из буфета несло запахом кислой капусты, из туалета отвратительно воняло, а между рамами лежал лапами вверх большой рыжий таракан. Может, тут хорошие учителя…
После уроков Леночка, натянув грязноватую стеганую курточку, слишком холодную для февраля, горестно вздохнула.
– Вот не повезло.
– Почему?
– Да Серафима Антоновна, историчка, задержала. Уж я просила ее, просила, отпустите, автобус уйдет…
– И как теперь?
Леночка пригорюнилась:
– Никак, следующий в пять.
Но не успела я расстроиться, как девчушка радостно заорала:
– Дядя Сеня!
Огромный мужик в грязном ватнике и потертой кроличьей шапке обернулся.
– Ленуха, на автобус опоздала?
– Ой, ну и повезло же нам, – радовалась девочка, подпрыгивая на месте. – Вот здорово, дядя Сеня довезет.
– А как же, – заверил мужик, – нешто я соседке не помогу, садись, девки.
И он подошел к старому, облупившемуся мотоциклу с коляской.
– У вас мотороллер? – глупо поинтересовалась я.
– «Иж-Планета», – гордо пояснил дядя Сеня, распространяя вокруг удушливый запах выпитой вчера самогонки. – Теперь таких не делают, настоящая вещь, железная.
Он откинул брезентовую покрышку, помог Ленке забраться в люльку, потом оседлал «коня» и велел:
– Давай устраивайся сзади, да держись покрепче.
Преодолевая брезгливость, я обняла селянина за талию. Дядя Сеня ударил ногой по педали, «Иж» взревел и полетел, словно камень, пущенный из пращи. Никогда до этого мне не приходилось пользоваться подобным видом транспорта. Мотоцикл ревел, словно обезумевший зверь, ветер срывал меня с седла… Дядя Сеня орал что-то, но я не разбирала слов.