Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
К полудню станичники свезли на пологий берег Терека семнадцать трупов — троих достать не удалось, затравленные собаками, они утопли в болоте. Трупы выложили рядком на каменистом грунте и пустили в небо три красные ракеты. Стандартный привет жителям суверенной Ичкерии, сигнал, смысл которого вот уже несколько лет один и тот же: «Заберите своих мертвых. Стрелять не будем…»
В общем, как бы красиво ни рассказывать о случившейся трагедии, мужа не вернешь. Осталась вдова одна с двумя пацанами пятнадцати и двенадцати лет. По сельским меркам это настоящая катастрофа: без мужика в казацком хозяйстве — крах. Однако горе не сломило женщину: старше своих тридцати четырех она не выглядит, лишь глубокая морщинка залегла поперек бровей, а на фотографии полугодичной давности, когда муж еще жив был, нет этой предательской метки скорби. А так — все при ней. Статная, стройная, в талии тонкая, длинноногая, пышная, где положено, с телом роскошным. Кровь с молоком. Глаза серые, большущие, загадочные, глянет — как обожжет. Ух-х-х! Казачка. И хозяйка — каких поискать. Дом справный, подворье в порядке, как при мужике добром, скотина в наличии: две коровы, телка, свинство числом пять, куры, кролы, в коллективной станичной отаре зимуют два десятка овец. Разумеется, старший брат — атаман, помогает чем может, и тем не менее. Для сельчан дополнительных объяснений не нужно, а горожанам я ответственно заявляю, пожив здесь девять дней (сам дитя каменных джунглей, потому и удивляюсь!): чтобы содержать в порядке такое хозяйство да еще толком воспитывать двух растущих оболтусов, нужно с утра до вечера вертеться вьюном. Или юлой — как вам будет угодно.
Расторопная Татьяна не жалуется — сколько вижу ее, всегда с улыбкой, с озорными прибаутками. А вечерами, быстро прикончив домашние дела, успевает выкроить время на чтение: в доме довольно приличная для сельской местности библиотека, собранная в свое время Ильёй, ныне покойным…
И чего же тогда, может кто-то возмутиться, такую распрекрасную цацу никто не прибрал к рукам до сих пор? Может, я приврал кое-чего для красного словца либо, наоборот, утаил нечто важное, с первого взгляда незаметное, не довел до вашего сведения? Нет, не приврал. И не утаил ничего — не страдает Татьяна потаенной мужикофобией, не кромсает долгими зимними ночами трупы своих невесть куда пропадающих хахалей тупой дедовской шашкой. Нету их, хахалей так называемых. Все я рассказал вам так, как оно есть на самом деле. А отчего так грустно? Да просто все наперекосяк пошло в казачьем войске с некоторых пор.
