Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Подойдет поближе, тогда…
Вообще-то «Агату Кристи» я никогда особенно не жаловал. У меня в отряде — когда еще Родине служил — был один парниша, припадавший на психоделические прибабахи. Как-то мы две недели валяли дурака в одном из горных сел — по случаю распутицы работы не было, «духи»[1] отгул взяли. Из средств досуга имелся струфозный магнитофон и единственная кассета — с одной стороны «Декаданс» «Агаты», с другой — чеченские народные. Этот парниша — который с прибабахами — с утра до вечера гонял магнитофон, а все остальные от нечего делать слушали. Погода была тогда такая же, как сейчас: серое небо без единого просвета, грязища и морось вперемешку с мокрым снегом. И хотя в тот момент я не обращал внимания на текст, сейчас выяснилось, что запомнил до последнего словечка. Видимо, схожесть обстановки выдавила слабину из моей очерствевшей души: мерзкая погода, кругом враги, полнейшая безысходность — хоть застрелись…
— СТОЙ!!! Стой, блядь!!! — это я ору. Калина, судя по всему, о переговорах с захватившим заложников бандитом только в американских боевиках смотрел. Он проигнорировал три моих повелительных взмаха рукой — я через проем оконный махал — и прет себе, разъезжаясь по грязи. Захватчика нельзя нервировать — заложников беречь надо. Если этот недоносок не в курсе, придется намекнуть. А то дочапает до хибары, заглянет внутрь — и привет. Я не гордый — намекаю. — СТОЙ!!! Еще два шага — мочу первого! Следующие два шага — второго! Стоять на месте!
Калина останавливается — намек понял. Смешно вытягивает шею, стараясь рассмотреть, что там в хибаре. Вытягивай на здоровье — с двадцати метров черта с два разглядишь.
— Пусть Марат выглянет, — хрипло бурчит Калина. — Тогда и базарить будем."
"— Сидеть! Кто дернется — замочу!!! — дико кричу я, направив ствол «АКС» вниз и имитируя пинок. Получается похоже — со стороны создается впечатление, что кто-то из сидящих на полу заложников предпринял попытку встать. Это не мое мнение: я внимательно наблюдаю за Калиной и по его округлившимся от удивления глазам делаю вывод, что у меня все пока идет как надо. Действительно — есть чему удивиться. Калине даже в голову не могло прийти, что с Маратом — признанным бандитским авторитетом, кто-то может таким вот образом обращаться. Как с каким-то чмошньш «бакланом», выдернутым из первого попавшегося пивняка.
— Ладно, ладно — кочумай! — сдается Калина, отступая на пару шагов и успокаивающе махая в мою сторону рукой. — Все нормаль… Давай быстро — че хотел?
— «Ниссан» заправьте — под крышку, — начинаю перечислять я, — подгоняйте к зданию — вплотную, водила вылезает и дует отсюда. Все «быки» отходят минимум на пятьдесят метров — чтобы я ни одного не видел…
— Ну, это нормаль.
