Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Вы следователь? — на всякий случай уточнил я.
— Я преследователь, — мягко улыбнулся лысый. Вообще он был довольно симпатичным, несмотря на полное отсутствие волосяного покрова, располагал к себе с первых же минут общения. — Я тебя преследую бог знает сколько времени.
— Кто меня у вас перехватил — знаете? — из праздного любопытства поинтересовался я.
— Догадываемся, — лысый смущенно ущипнул себя за мочку уха. — Но нам пока не до них. А ты вот что: в «КамАЗе» ковырялся? В том, который в Сухой Балке валяется?
— Вам же Валера все рассказал. — Я криво ухмыльнулся. — Давайте к делу, без обиняков.
— Но факт не отрицаешь?
— Нет, не отрицаю.
— Очень приятно. — Лысый на несколько секунд задумался. — Гражданин Федоров показывает, что вы обнаружили в «КамАЗе» или возле «КамАЗа» ноутбук.
— Верно показывает, — не стал запираться я. — Только не мог он сказать «ноутбук» — для него это слишком сложно.
— Это не важно, он сказал — маленький компьютер, — поправился лысый. — Далее: гражданин Федоров показывает, что обнаружил в обшивке и передал тебе небольшой пластмассовый футляр.
— А чего еще показывает этот ваш гражданин? — скучным голосом поинтересовался я.
— О, он много чего показывает! — лысый заговорщицки подмигнул мне. — Хватит за глаза, чтобы десятикратно применить к тебе исключительную меру наказания. Проще говоря — расстрелять.
— У нас мораторий, — вежливо напомнил я. — Или вы не в курсе?
— На таких, как ты, мораторий не распространяется, — не моргнув глазом выдал лысый. — Ты — статья особая. Итак: что было в футляре?
— А ничего, — беззаботно соврал я. — Пустой футляр — я его взял на память. Я, видите ли, слегка разбираюсь в компьютерах — подумал, может, когда-нибудь пригодится. И «винт» с того ноутбука тоже взял на всякий пожарный: вдруг пригодится!
— Так, значит? — Лысый нехорошо прищурился и косо глянул на меня. — Значит, сотрудничать не желаешь…"
"— Желаю, как не желаю! — горячо воскликнул я. — Я говорю вам чистейшую правду — можете проверить на детекторе. Или уколоть «сыворотку правды» — в вашем учреждении, насколько я знаю, постоянно развлекаются такими штуковинами.
— Да, чувствую, будет у нас с тобой длиннющий разговор, — покачав головой, констатировал лысый. — Чувствую, это надолго. Ну что ж… Обедать будешь?
— Я хорошо завтракал, — отказался я. — Есть не хочу.
— Ладно. — Лысый нажал кнопку на телефоне и скомандовал:
— Охрану ко мне.
Через минуту в кабинет вошли двое вооруженных хлопцев и встали по обеим сторонам от двери.
— Я пойду пообедаю, — сообщил лысый, направляясь на выход. — А ты посиди, подумай. Учти — будешь сотрудничать, отпустим. Я тебе слово офицера даю. И все грехи твои спишем.
