Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Раздел Chitat.online для книги «Сыч – птица ночная» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Николаевич Пучков Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Легендарный Сыч считается мертвым, но он жив и продолжает наводить страх на своих врагов. Когда его злейший враг Зелимхан объявляет огромную награду за его голову, вокруг героя начинает сплетаться сеть интриг и предательства. За такие деньги каждый готов пожертвовать всем, что угодно.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Моему боевому брату, сгинувшему год назад в мутных струях Терека. Вроде бы сгинувшему… С минуту я молчал — в буквальном смысле онемел от изумления, сил не было что-либо вымолвить.
— Сыч? — глушитель продолжал давить на мой висок. — Они что — тебе язык отрезали?
— Это ты, Лосенок? — хрипло прошептал я.
— Узнал, — констатировал Лось. — Это хорошо. Я пришел за тобой.
— Тебя послал Зелимхан? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.
— Да, он послал. Я ищу тебя с того момента, как Аюб сказал Зелимхану, что ты жив.
— Как ты меня нашел?
— Случайно. Я каждый день хожу по городу, смотрю. Увидел, как тебя заводили сюда.
Ага! Лохматый высокий бомж, пристально наблюдающий, как меня волокут по мраморной лестнице. Вот оно — провидение. Стародубовск — большой город. Но мой преследователь проходит мимо УФСБ именно в тот момент, когда меня туда привезли. Да, это провидение.
— Я позвонил Зелимхану, сказал — нашел, — продолжил Лось.
— И что Зелимхан? — живо поинтересовался я.
— Он сказал: «Убей его». Вот я и пришел… На моих глазах непроизвольно выступили слезы. Знаете, отчего-то жалко стало себя. Я — универсальный робот войны, способный мгновенно убить врага голыми руками, сижу здесь совершенно беспомощный. В цитадели правопорядка — в управлении самой могущественной спецслужбы России сижу. А рядом стоит мой боевой брат, которого я всему научил, кроме искусства меткой стрельбы, — стрелял он всегда лучше всех нас вместе взятых. И этот боевой брат меня сейчас убьет. Робота войны, в мертвой цитадели. Господи, обидно-то как!!!
— Ну… убивай, раз пришел, — проглотив слезы и откашлявшись, сказал я. — Убивай, Лосенок: ты всегда хорошо это делал.
— Я не могу, — неожиданно дрогнувшим голосом сообщил Лось — глушак перестал давить на мой висок, ушел куда-то в сторону. — Не могу в тебя стрелять. Ты мой боевой брат. Мы одной крови.
— Не знаю… — растерянно пробормотал я. — Даже и не знаю, что тебе сказать… Это ты сдал полковника с парнями Ахсалтакову?
— Они меня пытали, — чуть помедлив, сообщил Лось с заметным напряжением в голосе — у него всегда были проблемы в плане общения, связать вместе более пяти слов для парня являлось тяжеленным трудом. — Если ты увидишь мое лицо при дневном свете… не узнаешь. Я не хотел! А теперь мне обратно ходу нет. Я уже год работаю на Зелимхана. Убил много людей. Много.
Ага! Вот и ответ полковнику по поводу нравственной чистоты московской «крыши» и целесообразности годичного затворничества на хуторе. Только узнает ли он этот ответ…
— Отпусти меня, Лосенок, — горячо взмолился я. — Давай вместе удерем отсюда и организуем команду — как в прежние времена. Давай?
— Обратно мне ходу нет, — твердо повторил Лось. — Ты… ты не простишь меня. Я бы тоже не простил.
