Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
— Лорен впустила тебя?
— Да. И она сказала, что мне однозначно нужно будет купить этот диван, еще пообещала, что ты от него будешь без ума.
— Нет, он... эм, он действительно симпатичный.
Я провела ладонью по бархатной ткани. Она была божественной, супермягкой. Ни за что не хочу узнавать, сколько он стоит."
"— Правда? — он посмотрел на меня исподлобья, его губы были крепко сжаты из-за явного беспокойства. Все же, его глаза, зеленые с коричневой крапинкой, были ясными. Отчего-то он казался почти по-детски уязвимым.
Я не могла оторвать от него глаз, чтобы как следует оценить предмет мебели. Бесспорно, диван выглядел так же хорошо, каким и был на ощупь.
— Он прекрасен, Мал.
— Фух.
Его неожиданная улыбка осветила мой мир.
Я улыбнулась в ответ так широко, что заболело лицо.
— Послушай, я не говорю «нет» твоему переезду. Похоже, я до сих пор пытаюсь ужиться с самой идеей. Но почему ты хочешь жить со мной?
— Ты мне нравишься, — ответил он просто.
— Ты меня почти не знаешь.
— Ты дружишь с Эв и Лорен. Мы болтали. Мы с тобой вступили в перепалку. Мы вместе катались по полу. Это был настоящий связующий опыт.
Я моргнула.
— Еще? Серьезно?
— Пожалуйста.
— Знаешь, я раньше никогда не жил с девушкой. Ну, только если с мамой и сестрами, но они не в счет. Дай мне минутку, это куда сложнее, чем кажется, — он сел в черное кожаное винтажное кресло напротив меня. Очень крутое кресло. Не подходившее мужчине, сидевшему в нем, но все же хорошее кресло. Я ждала, пока он перебирал всякие страдальческие выражения на лице, и, в конце концов, зажал пальцами переносицу.
Я не знала, что лучше: смеяться или плакать. Смех показался безопаснее.
— Спасибо.
— Погоди, — он тяжело вздохнул. — И разговаривать с женщинами о таком дерьме я тоже не привык. Как правило, они просто счастливы без всякой подобной ерунды.
И я ни капельки их в этом не винила. Но я была достаточно уверена в том, что это и приведет к погибели.
Его пальцы отстукивали ритм на закрученных деревянных подлокотниках кресла. Он был неугомонной душой, такой он Малкольм Эриксон. Все время неугомонный. И можно понять, что эта энергия делала его таким отличным барабанщиком.
— Знаешь, было весело зависать с тобой прошлой ночью. Мне это понравилось. Классно, что ты не вела себя как ненормальная и не пыталась влезть кому-нибудь в лицо.
