Автор
В темном коридоре я включила свет — и тут же оказалась в запертой комнате, пылесосившейся мертвыми предметами. Вспышки света замелькали перед глазами, как в сне. Кто жив, кто умер здесь? Страшная атмосфера нарастает, как яркий свет после долгого сумрака.
Когда я открыла глаза, он смотрел на меня. Осуждал меня.
— И я не хваталась за тебя.
Слишком-уж-спокойное выражение его лица говорило само за себя. Он мне не поверил, ни на капельку.
— Эй, теперь-то не смущайся."
"Я не была бестолковой девственницей. В моем Д-удостоверении стоит штамп от первого и последнего парня, с которым у меня были длительные отношения, в возрасте шестнадцати лет. С момента приезда в Портленд я позволяла себе ходить на странные свидания. Почему бы и нет? Я была молодой и свободной. Мне нравился секс.
Я себя не контролировала. И тем не менее я ни в коем случае не позволю ему об этом узнать.
— Да все в порядке, Тыковка. Я не против, что ты ухватилась за меня. Если так тебе проще выражать свою привязанность, то все хорошо.
— Мал, — из плохого это перерастало в отвратительное. Я даже не знаю, почему начала смеяться. — Пожалуйста, перестань говорить. Мне нужна минутка. Рассматривай это как границу.
Его глаза загорелись восторгом.
— Эй, ты думала над тем, что я говорил. Здорово. Я уважаю твою границу, Энн.
— Тогда почему ты до сих пор говоришь?
— Точно. Прости.
Я пыталась успокоиться. Почему я никогда не находила времени на йогу? Упражнения с глубоким дыханием были такими бесполезными.
Когда я открыла глаза, Мал беззаботно улыбнулся. Высокомерный придурок. Такой уверенный. Такой горячий. И такой, что б его, полуобнаженный. Что с этим делать? В Портленде была осень — холодная погода, дождь то шел, то переставал.
— Не мог бы ты одеть рубашку?
Он почесал подбородок:
— Мм, нет. Это моя граница, прости. Мне слишком нравятся твои сексуальные взгляды, чтобы одеться.
Черт, неужели я делала безумные глазки?
— Ты идеальна, — пробормотал он с фирменной ухмылкой на лице.
А черт с ним, я такая.
— Какие ты думаешь у меня потребности, Энн?
— Я в курсе, что ты говоришь о сексе, Мал. Это как бы очевидно. Но почему, из всех женщин в твоем распоряжении, выбор падет меня? Этого я не понимаю.
— Не-е-е-е, — он откинулся на спинку кресла, положив сцепленные пальцы на плоский живот. — Я говорю не о сексе. Мне нравится думать о тебе и обо мне выше всего этого бедлама, физической ерунды, не смотря на твое страстное влечение ко мне.
