Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
По-хорошему, нужно было свалить отсюда к хренам собачьим. Но какая-то невидимая сила будто арканом тянула дальше, и даже если бы мудак за спиной очухался и попробовал остановить уже по-взрослому, хрен бы я отступил хоть на шаг.
Гребанная необходимость спросить ""Как дела?"" с выдержкой в два года. Клин, и уже не первый в моей жизни.
К счастью, долго искать никого не пришлось. Квартира была слишком маленькой, чтобы затеряться. Стоило мне повернуть за угол, как пахнущее ванилью и детским кремом маленькое тело впечаталось в меня, и спустя секунду с пухлых губ слетело слово.
— Папа.
Можно ли получить контузию без удара по голове? Сейчас, глядя на маленькую девочку с моими глазами, моими темными волосами и моей ямочкой на подбородке, я понимал, что да. Наверное, даже удар лопатой подействовал бы не так сильно.
Весь запал вычихался, а в мыслях вместо ""как дела"" возникло оглушающее ""какого хрена"".
За семь лет в браке я так и не стал отцом. Нина не хотела детей, потому что с трудоголиком-мужем должна была растить их в одиночку.
Я не хотел детей, потому что банально не представлял, как вообще их можно хотеть. Материнского инстинкта у меня не было, наглядного примера — тоже. На всех семейных посиделках с друзьями или партнерами дети сплавлялись на бабушек или нянь. Стерильная взрослая атмосфера.
Может, если бы я торговал не машинами, а детскими игрушками, что-то и было понятно, но как уж сложилась судьба. И вот теперь без предупреждения, без подготовки на меня свалилась новость — я стал отцом.
Ничто и никогда не выбивало меня из колеи, но сейчас даже ноги дрогнули.
За стремительно короткое время, я забыл, зачем пришел. Бледная как пергамент Лика, мудак в переднике — они все оказались на периферии сознания со своими вздохами, воплями, какой-то надоедливой трескотней и хлопаньем дверями.
Я видел только ее — маленькую девочку в розовом платье, ее огромные, почти не мигающие глаза и белого пушистого зайца в руках.
Я. Стал. Папой. Сомнений не было.
Судьба класть хотела на все мои желания и взгляды. Ей была абсолютно похер, в чем я видел смысл жизни и каким вообще видел себя.
Одна статья в интернете, две смены билетов, и вся моя картина миря ляснулась от одного единственного слова.
Как подкошенный, я опустился на колени перед дочерью.
— Ты сказала папа? — горло сдавило, и слова вылетали с хрипом.
