Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
— Дима…
— Ты вообще в курсе, что дети — вопрос двоих? Или решила примкнуть к тупым курицам, которые ""рожают для себя""?
Стакан воды нихрена не помог. Злость перла наружу и только то, что за стеной находилась моя дочь, заставляло держать себя в руках.
— Нет, — Лика обхватила себя руками. — Я собиралась все рассказать. Ты имел право знать.
— И что же помешало?
— Так получилось. Я пыталась с тобой связаться, а потом… — она задумалась, словно подбирая слова.
— Обиду вспомнила? — предложил вместо нее. — Раз из-за меня пострадал твой брат, то решила, что можно мариновать до бесконечности?
— Дима, пожалуйста, не нужно так.
Слова о спокойствии сработали, как красная тряпка на быка.
— Даже не представляешь, как ""приятно"" получать новости вот так, с задержкой в пару лет. Пардон, — я выставил вперед указательный палец. — Это благодаря тому, что я приехал, пару лет. А так, может, к пенсии бы узнал. В лучшем случае.
— Ты преувеличиваешь. Не делай из меня монстра.
— Насколько я помню, монстром у нас всегда был я. С самой первой встречи.
— Я звонила тебе несколько раз! — Лика сжала ладони в кулаки, словно драться со мной собралась.
— Звонила? — одним движением я резко обхватил ее за затылок и притянул к себе. — Ирония судьбы, я ехал посмотреть в единственные честные глаза, какие знал, а теперь вижу одну ложь.
— Я не лгу, — подбородок дрогнул.
— Конечно. Ты не умеешь. Помню, — я словно выгорел. За один миг. Даже злости не осталось. Лишь горечь."
"— У меня была очень тяжелая беременность.
— Дай угадаю? А потом у тебя началась совсем другая жизнь. Рестораны, новый блог, свидания, — я перекрыл поток бреда. — Этот клоун был каким по счету? Тяжело, наверное, отбирать кандидатов на должность отца моему ребенку?
На бледных как бумага щеках гроздьями рябины проступила краснота.
— Слава просто знакомый. Ты не то подумал.
— Я думал о тебе очень хорошо.
Разжав руку, я отошел в сторону.
— Что ж… Похоже, ты уже сделал выводы, — отвернувшись, тихо проговорила Лика. — Чтобы я ни сказала, это не будет иметь никакого значения.
Нет. Дурой она не была точно. Хоть что-то осталось прежним.
— Два года, Лика! Два долбанных года. — Я устало потер глаза. — И я отец… Папашка, блин. Которого мало того, что не спросили, хочет ли он, быть отцом, так еще и в известность не поставили.
