Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
Но, стоило войти, оценивающий взгляд синих глаз прошелся скальпелем от макушки до пят, и все встало на свои места.
Когда-то мы уже согласовывали правила игры: не звонить, нее писать, не надеяться. Кажется, сейчас настало время вновь прописать условия и быстро начать учиться по ним жить.
— Я рад, что ты приняла правильное решение, — вкатив в просторный коридор мой чемодан, Дима подхватил Веру на руки и двинулся вглубь квартиры.
Ответное ""я тоже на это надеюсь"" так и осталось неуслышанным. Моя первая фраза в нашей новой жизни.
— Назад пути нет, — на всякий случай подбодрила я себя и, совершенно не представляя, как буду здесь жить, двинулась следом на громкий мужской голос и звонкий детский смех.
* * *Если бы жизнь можно было представить как картину, моя оказалась бы похожа на полотно сумасшедшего пуантилиста. Разноцветные точки на холсте — я и Дима — множились каждый прожитый миг, заполняли все новое и новое свободное пространство, но никогда не смешивались и даже не соприкасались.
Первая встреча в квартире оказалась знаковой. Через несколько минут Дима показал мне комнату для Веры, которую еще предстояло превратить в детскую, а после еще одну гостевую, дальнюю от спальни — для меня.
— Где находится моя комната, ты знаешь, — вкатил чемодан. — Если в списке «передников» наметится окошко, можешь заглянуть. Старый конь, говорят, борозды не портит.
С таким же успехом он мог плюнуть мне в лицо или предложить ночевать у него на коврике.
Это же ""рано"" произносить ему пришлось не раз и не два. Совместные ужины, завтраки, случайные встречи ночью на кухне — мы искрили как оголенные провода от любого соприкосновения.
Глупо было думать, что две разные жизни можно резко объединить в одну.
Это были сладкие иллюзии и горькие одновременно. Особенно грустно они разбивались по вечерам, когда Вера засыпала, и из родителей мы с Димой сразу же превращались в незнакомцев.
Третий наш совместный вечер дался мне тяжелее всего.
