Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
Обычное получасовое укладывание спать затянулось на час, а когда, уставшая от одного ребенка, я заглянула к другому, великовозрастному, стало уже совсем не до шуток.
Укрытый двумя одеялами, Дима горел. Не нужно было мерить температуру, чтобы понять, насколько плохи дела.
— Выбирай: или лекарства, или скорая, — я выдавила из блистера с ибуфеном сразу две таблетки. — И учти, у меня нет никакого желания рассказывать утром Вере, что её папа окочурился от банальной простуды.
Со страдальческим выражением лица этот сумасшедший приподнял край верхнего одеяла.
— А может вместо этой химии ты ко мне грелкой? — просипел умоляюще.
Хоть было совсем не смешно, но я чуть не рассмеялась. Грозного Шеремета, который держал в ежовых рукавицах больше сотни подчиненных, словно подменили. Теперь он напоминал свою дочь в период прорезывания первых зубов. Разница была лишь в том, что Дима не требовал грудь. Пока не требовал!
— Ты сейчас сам как самовар. Выпьешь лекарства, и я разрешу… — задумалась, — подержать меня за руку.
Без особого энтузиазма Дима всё же взял таблетки.
— Это всё, на что я могу рассчитывать?
— Пока не спадёт температура, да, — пока он не передумал, я быстро поднесла к его губам стакан с водой.
— Свалилась же на мою голову, — запив ибуфен, Дима снова вернулся в свою берлогу из одеял. — Ты ещё более упрямая, чем я. Не знал, что такие бывают.
— Это комплимент? — улыбка всё же сорвалась с губ.
Тяжело вздохнув, Дима не ответил. Всё, что мне досталось — задумчивый взгляд синих с красными прожилками на белках глаз и кривая улыбка.
В исполнении Шеремета чертовски притягательное сочетание, искушающее. Жаль только, что оно значило, оставалось лишь гадать.
* * *Как мы все пережили эту ночь, утром не хотелось и вспоминать. Вера просыпалась дважды. Только благодаря видеоняне я успевала перехватить дочь до того, как она открывала дверь в Димину спальню.
Я спала урывками, проваливаясь в глубокий сон, лишь когда на бедро ложилась тяжелая мужская рука.
Сколько раз просыпался сам Дима, не знаю.
Быть единственным бодрым человеком в просторном сонном царстве было странно. Когда в выходные, уставшие после магазинов и парков, мы разбредались по комнатам — это было одно, а так, в будний день… Я словно вернулась домой в Питер, когда на подхвате всегда находился кто-то из родителей.
