Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
— Упрямая пташка, — он обдал дыханием лицо. — Дикая. Гордая. Сладка-а-я… — язык ворвался в рот, и все мои ""важно"" выгорели как лампочки от короткого замыкания.
Я оказалась права… Миллион раз права, когда думала, что мы не подходим друг другу. Я угадала… Мне подходил Стас. Рядом с ним было хорошо, комфортно, уверенно. А с Димой… из-за ощущений голова сбоила. Наслаждение было таким острым, ярким, что мне хотелось то расплакаться, то как молитву начать шептать его имя.
Что угодно, только бы не останавливался.
— Какого хрена ты не носишь белье? — с рычанием вырвалось у него, когда, пробравшись под майку, ладонь облепила грудь.
— Мне не зачем. Объемы не те, — чтобы не застонать, пришлось до боли закусить губу.
— Бред, — оторвавшись ото рта, Дима схватил нижний край майки и рывком потянул вверх, обнажая меня до пояса. — Потрясающие объемы.
Темные, почти черные глаза заскользили взглядом от одного к другому соску.
Не знала, что можно хотеть мужчину так сильно, что забываешь, где находишься. Словно не желание, а лихорадка — дикий холод от разъединения и дрожь предвкушения, справиться с которой могли лишь прикосновения.
Шальная, забывшая, что такое смелость и трусость, я соглашалась на все.
На жадные, будто клеймящие поцелуи.
На касания… все ниже и ниже.
На проникновение. Быстро, пальцами во влажную глубину и снова губами к груди.
Я выгибалась, подставляя себя под ласку.
Стонала, повторяя одно единственное имя и, как выброшенная на берег рыба, билась в крепких объятиях от самого яркого в своей жизни оргазма.
Глупая, потерявшаяся пичуга. Умудрившаяся сойти с ума от того, кого даже не могла понять.
Глава 10
Дима
Итальянцев хотелось придушить. Взять за горло и хорошенько так, от души сдавить, чтобы наконец закрыли свои фонтаны красноречия.
— Шеф, если они сейчас третий раз полезут обниматься, я за себя не ручаюсь, — честно признался Сева, которому вместе со мной пришлось переться в аэропорт.
