Дима слушал звонок, когда жена пыталась уговорить его вернуться домой. Трижды ему предлагали объяснить их отношения - ни разу не сработала попытка. Семья выглядела идеально: отличный парень и его кошелек, но в этом мире без романтики уже год. А что нарушало? Кажется, ноль разницы......
Он сдерживал, берег меня до этого, но теперь… Остановок больше не было. Член входил в лоно с бешенной скоростью и с такой силой, что из глаз, казалось, вот-вот полетят искры.
Дима не останавливался ни на миг. Ни одной передышки, ни единого поцелуя или слова. Его губы жадно ловили каждый стон, а бедра работали как поршень, заполняя до отказа своей тяжестью.
Меня словно не стало. Рисунок обоев на противоположной стене слился в сплошную фиолетово-серую кляксу. А я сама превратилась в безвольный клубок нервных окончаний, каждый из которых готов был взорваться оргазмом в любую секунду.
Когда до финиша остались последние мгновения, я со стоном вырвалась из требовательного плена мужских губ.
— Не могу больше, — признание сорвалось с языка.
Я и правда не могла. Пружина удовольствия уже сжалась внутри. Дождаться Диму, продержаться еще хотя бы несколько секунд — у меня бы не получилось.
— Тогда кричи. Для меня. Давай, — надтреснутым голосом прозвучало над ухом и, словно это было последней каплей, тело смыло горячим цунами оргазма.
Никогда я не испытывала подобного. Разряды экстаза один за другим прошивали от пальцев на ногах до сердца, двигающийся член растягивал агонию, а я кричала. Хрипло, надорвано, насколько хватало легких… Одно имя.
— Дима! Дима! Ди-и-и-ма…
* * *Все закончилось через минуту, но Дима все еще держал меня навесу, тяжело дыша в плечо. За это я ему была благодарна. Собственные ноги не продержали бы и секунду. Тело вообще не слушалась. Ладони намертво прилипли к каменным мужским плечам, а прижавшиеся к сильной шее губы делали то, что я не делала никогда.
— Ты на мне засос оставляешь? — Дима не предпринял ни единой попытки спасти шею.
Как наркоман после свежей дозы, я посмотрела на багровый результат и, пряча безумную улыбку в плече, тихо прошептала:
— Да.
— И как успехи?
Я не видела лица, но готова была спорить, что Дима улыбается.
— Красота, — ответила, ни сколько не раскаиваясь.
— Если хочешь, можешь и на другой стороне сделать. Для симметрии.
— Пусть будет один. Единственный, — я, едва касаясь, провела пальцем по горячей коже вокруг своей метки. Мой первый засос. Первый за год оргазм. И первый мужчина. Не любовник, а именно мужчина. Теперь, я, кажется, начинала понимать разницу. Знать бы только, что с этим знанием делать, ведь я и он…
— Твою мать…
Дима вышел из меня. Причину, почему он ругается, я поняла не сразу, но стоило коснуться ногами пола, по внутренней стороне бедра побежал белый густой ручеек.
