Автор
Кира держит сына за руку, его маленькие пальчики сжаты в горячий комочек. Арсений температурит, и Кира беспокоится, но пока не сильно. Они ждут няню, которая, как обычно, запаздывает. Кира сама выглядит усталой и помятой после многократных попыток успокоить сына.
Невольно подношу руку к груди.
– Опять сердце? – тут же реагирует Буйный.
Не могу ничего сказать. Слезы. Боюсь пролить их и показать ему свою слабость.
– Это все твое, Кира. – продолжает удивлять меня Буйный. – Ты простишь меня теперь?
Какая дурацкая фраза. На кой ему мое прощение? Если он думает, что, восстановив разрушенные им руины, завалит меня в свою постель, то он ошибается.
– Я не могу вас простить. – обламываю его. Хочу сказать, что всю ту боль, что он причинил мне не получится стереть одним лишь «прости», но молчу.
– Понимаю. – кивает Буйный. – Ну, а кино хотя бы со мной посмотришь?
– Попкорн остыл. – надеюсь, он поймет.
– Я новый нажарю! – не сдается Буйный.
* * *Артур Буйный
Закинуть подготовленные кукурузные зерна в пакете в микроволновку – дело одной минуты. После того, как по кухне распространяется умопомрачительный запах, я наполняю вазу попкорном. Одну. Большую. Вазу. Потому что хочу, чтобы Кира была поближе ко мне.
Вхожу в мастерскую к отцу и мальчикам.
Отец в защитных очках поднимает на меня глаза. Подмигиваю ему. Показываю на поп-корн и делаю не совсем приличный жест. Батя кивает. Хорошо, что он понимает меня как мужик мужика. И даже если Кира мне сейчас кхм… не даст, то все равно нас лучше не отвлекать. РомантИк как-никак.
«Иди»! – показывает мне батя, что займет мальчиков, пока я буду окучивать строптивицу.
Поднимаюсь наверх. Конечно, Кира не сидит в моей комнате и не ждет меня.
Иду за ней.
– Пойдем, попкорн готов.
На удивление не артачится. Идет. Как на смертную казнь, но идет!
– Устраивайся! – ставлю вазу с лакомством на середину кровати, беру с дивана подушки и пледы.
– Мы что, лежа будем смотреть? – краснеет Кира.
Блин, какая же она желанная для меня. Смущенная, сбитая с толку, недоверчивая.
– У меня уже со спиной проблемы, – вру я, – поэтому я точно буду лежать, а ты устраивайся, как хочешь.
Кира делает себе башню из подушек, садится полусидя-полулежа. Заворачивается в плед, как в кокон. Черт, плед явно лишним был. Я-то думал мы с ней под один нырнем, а она себе вон обособленный спальный мешок сделала.
Вожусь с плазмой, настраиваю фильм. Выключаю верхнее освещение. Теперь свет льется из боковых светильников, наполняя комнату тепло-желтым интимным сиянием.
