Автор
Новая учительница пришла в детский дом, где все знают, что сильные духом. Она сразу становится неприступной и незаменимой, заставляя стопки учебников дышать от напряжения. В этом мире старых традиций и новых надежд она открывает глаза на мир с другой стороны, внедряя в сердца детей светлые мысли....
Она торчит в квартире еще с полчаса, пьет кофе и, смерив меня строгим взглядом, наконец, избавляет от своего общества.
Только после этого я решаюсь зайти в спальню Германа. Там ведь тоже убрать надо.
Постель разобрана, шторы задернуты, а воздухе витает какой-то терпкий запах. Наверное так пахнет то, чем они здесь занимались.
Утихшее на грудиной свербение возвращается и приносит с собой обиду. Морщу нос и прикрываю его ладошкой в перчатке. Это не зависть, это – ревность.
Моя женская сущность эгоистично хочет Греховцева себе.
И плевать ей, что он брезгует мной.
Всхлипнув, встряхиваю головой и решительно распахиваю шторы. Застилаю кровать, делаю влажную уборку и пылесошу.
Примерно через два часа я заканчиваю. Еще раз обхожу всю квартиру, что проверить результат своей работы и только после этого ухожу домой.
На часах время обеда, поэтому перед возвращением в общежитие решаю зайти в супермаркет за чем-нибудь съестным.
Не торопясь, гуляю вдоль прилавков. Кладу в корзинку молоко, сырок, свежий батон и… о, мать моя женщина… упаковку сосисок.
Я больше не нищенка.
Выкладываю все на кассе и, пробежавшись глазами по стойке, добавляю к покупкам шоколадку."
"Выхожу на улицу и слышу, как звонит в кармане куртки телефон.
На экране номер тети Люды. Нашей соседки в деревне. Первая мысль – дед снова во что-то вляпался.
- Здрасти, Теть Люд! – отвечаю настороженно.
- Рая! Ой, Рая… чего случилось-то! – плачет в трубку.
- Что?
- Рая, дед-то твой того… помер!..
- Как помер?! - шепчу одними губами, чувствуя внутри все обрывается.
- Вот так! Два дня уж…
- Как два дня?..
- Два дня он не выходил из дома, а сегодня Захарыч к нему с бутылкой пошел, а он там… мертвый.
- Боже…
Я еле стою. Ноги становятся ватными, в руках слабость.
- Приезжай хоронить, - проникает в затуманенное сознание голос тети Люды.
Глава 10.
Билет на автобус мне удается взять только на утро следующего дня. Я не спала всю ночь, и теперь у меня нещадно болит голова. Нет, не плакала, не получилось выдавить ни слезинки.
Прибыв в семь часов на вокзал, в банкомате снимаю с карты все деньги и добавляю их к наличке. Не густо. Даже мне понятно, что нормальные похороны обойдутся раз в пять дороже.
Но я все же надеюсь на посильную помощь соседей и поселковой администрации.
Спустя три часа, автобус, раскачиваясь из стороны в сторону из-за разбитой дороги, въезжает в деревню.
