Автор
В заснеженных улицах города скользят фигуры, каждый шаг загоняет в глубокую тьму. Вася проходит мимо охранников, которые смирно стоят у ворот, словно статуи изнутри сияют холодным светом прожекторов. Закутанный в черную шубу он неспешно всаживается в внедорожник — и сразу становится невидимкой среди ночного холода....
Боже мой, заткнись! Нельзя с ним так!
— Ну, почему же… очень даже… просто, снохачество, как-то не в моем стиле. Пусть эти занимаются любители исконной культуры. Я себя к таким не отношу.
Моя кожа покрывается мурашками от его холодного и циничного тона. Слова застревают в горле, но я стараюсь держать себя в руках.
— Боже мой, как вам это удается? Как так у вас получается, ставить людей в угол?
Он замолкает на мгновение, его взгляд становится тяжелым, проникающим. Я не могу понять, что он думает в этот момент.
— Ты не стоишь в углу, Ангелина, — наконец произносит он, задумчиво прищурившись. — В твоем распоряжении целый особняк. Я могу даже не жить здесь. Ты будешь в полной безопасности и со всем необходимым.
Тимур встает из-за стола, а я наоборот опускаюсь на стул, потому что в ногах появляется слабость.
— Потому что, мне почти сорок, и я не имею ни семьи, ни детей.
Ты можешь сейчас брыкать и доказывать мне всё что угодно. Но продолжение моего рода сейчас наверху.
Мужчина теряет хладнокровие. Меня начинает колотить от его слов.
— Я ни разу не пожалела, что родила, — говорю еле слышно.
Хозяин дома гулко выдыхает.
— Вот и молодец!
Я понимаю, что перед ним нет смысла что-то из себя воображать.
— Ладно, мы останемся здесь ненадолго, — сглатываю. — А потом, я сниму жильё.
Возвращаюсь к сыну уже по знакомому коридору. Я, словно зверёк, который попал в ловушку. Паника внутри никак не унимается.
Я быстрыми шагами иду по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжелым эхом в пустом доме.
Сын начинает просыпаться, его маленькое тело потягивается, а глаза медленно открываются, привыкая к свету. Я лежу рядом, наблюдая за его пробуждением, и на мгновение все тревоги отступают. В этот момент он кажется таким беззащитным и невинным, что мои собственные страхи отходят на второй план.
— Мама, — тихо произносит он, зевая и потирая глаза.
— Я здесь, милый, — отвечаю я, улыбаясь ему. — Ты хорошо поспал?
Он кивает, еще немного сонный, но уже начинает проявлять интерес к окружающему. Я поднимаюсь с кровати и помогаю ему встать, аккуратно поправляю одеяло и приглаживаю его волосы.
— Пить хочешь?
Кивает.
— Пойдем на кухню, — предлагаю я, держа его за руку.
