В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
Тяжелый, твердый, горячий, как раскаленный камень и… это же мне эфес шпаги в живот упирается, правда?! Я замерла, выгнулась, но не смогла сдвинуть дракона даже на миллиметр.
Он нахмурился, черные глаза вдруг стали напоминать не черные озера, а омуты. Наклонился, коснулся моих губ своими, и я беспомощно пискнула.
— Отпусти меня! — возмутилась я, когда Сорин наконец оторвался от меня.
— Зачем? — его брови взлетели вверх, полные губы изогнулись в намеке на улыбку.
— Потому что я против! — объяснила я очевидное.
Сердце колотилось о грудную клетку, в горле пересохло, а тело, кажется, сошло с ума.
Сорин прищурился, склонил голову на бок.
— Правда? Совсем против?
— Да! — Я попыталась дернуться, встать, но поняла, что ошейник как будто приклеился к кровати.
— Я не сделаю больно.
Рука Сорина скользнула по моей шее, потом вниз, легла на грудь, и я охнула. Он погладил меня по животу и остановился, положив ладонь мне на бедро.
— Для производства детей это не обязательно, — съязвила я, отвернувшись. — Разве что я чего-то о драконах не знаю.
Он ухмыльнулся.
— Ты предлагаешь не тратить на поцелуи время?
Я сама не знала, что я предлагаю. Все было отвратительно, неправильно! И в то же время — мне было хорошо, безопасно, спокойно, а еще до безумия хотелось большего.
— Я предлагаю тебе меня отпустить, а еще…
Сорин ухмыльнулся и заткнул меня поцелуем. Вот мудак!
Но как же хорошо, господи! Уверенные губы, руки, которые гладят мое тело, удовольствие, которое скапливается у меня внутри и становится почти болезненным.
Мне не следует на это соглашаться! Я еще пожалею об этом, обязательно пожалею!
Моральные терзания здорово облегчало то, что выбора у меня, по сути, не было: из-за ошейника я не могла даже встать, сверху к кровати меня прижимал горячий, мускулистый, возбужденный, высокий, плечистый, вкусно пахнущий… Так, о чем я вообще?.. Ах, да.
