В этой книге ты окажешься в потрясающей ситуации: бесправной рабыне, которую превратили из юриста в бесправную собственность могущественного дракона. Страх и нервное напряжение переполняют тебя, когда понимаешь, что бежать тебе некуда — только одна застекленная комната со склоняющимся над тобой драконом....
Сумку на кухне оставьте, передай спасибо. Пастилу я люблю."
"Я открыла рот. Откуда она узнала? Аделаида Александровна действительно привезла целый мешок пастилы и уверяла, что бабушка Эсмеральда ее обожает. Может, сюда все так приезжают?
— А можно еще спросить…
— Что будет с твоим бывшим мужем?
Я кивнула, и бабушка Эсмеральда расхохоталась, как старая ворона, запрокинув голову.
— Он будет обласкан, сыт и ленив.
— Что ж, — поморщилась я. — Вижу, ничего в его жизни не изменится.
— Незначительно, — покивала ведунья.
— Ладно, — я пожала плечами. Может, у нее традиция такая, всем клиентам руки пожимать.
Она протянула мне покрытую пигментными пятнами наманикюренную кисть, я обхватила ее пальцами, и мне как будто в живот нож воткнули. Я вскрикнула, а бабушка Эсмеральда вдруг перестала быть бабушкой: седые космы налились чернотой, а губы — алым соком, морщины подтянулись, глаза зажглись самым настоящим огнем.
Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от всего этого, и почувствовала у себя на плече слабую сухую ладонь старухи.
— Милочка, ты что, ты что? Дымом надышалась? А давай мы окошко откроем?
Раздался шорох, скрип, и я опасливо приоткрыла один глаз. Бабушка Эсмеральда, невысокая и полная, одетая в черное платье до пола, стояла ко мне спиной и тянулась к окну, отведя в сторону шторы. В комнату хлынул поток свежего воздуха, бабушка Эсмеральда обернулась — такая же пожилая, как и раньше.
— Я пойду, наверное, — встала я.
— Иди, Катенька, — кивнула ведьма. — И не забывай, правда там, где сердце.
Ну да, ну да. Правда там, где сердце; звезды не сияют без темноты; я не конфетка, чтобы быть всем по вкусу… Бабушка Эсмеральда явно отдает должное соцсетям.
Я забыла о том, что было в кабинете, не дойдя даже до середины лестницы.
— Ну как? — нетерпеливо спросила меня Аделаида Александровна. Глаза у нее любопытно блестели. — Что Она сказала?
Она — прозвучало именно с большой буквы.
— Сказала… — пробормотала я и замерла. Внутри клубились неясные образы, силуэты, черные глаза с огнем в глубине зрачка, а еще почему-то сердца, увенчанные короной.
— Ну вот и отлично! — радостно воскликнула Аделаида Александровна.
— Я…
Меня прервал звук открывающейся на втором этаже двери и громкий скрипучий возглас:
— Пастилу не забудьте оставить!
Следом дверь с громким стуком захлопнулась.
Всю дорогу обратно я молча вела машину. Болтовня Аделаиды Александровны долетала до меня как будто через толстый слой ваты.
