Он, раненный камнем в голову, упал без чувств.
Открыв глаза, Александр увидел красное небо. Оно было густо-красное, с лиловым отливом.
– Это кровь, – прошептал он в полубреду, – это все кровь… Она с земли поднялась на небо. Но, Зевс и все боги, зачем они сопротивляются мне? Ведь меня нельзя победить, жрецы Амона предсказали это… Зачем же они сопротивляются?
– Александр… – тихо окликнул его встревоженный голос Гефестиона, – Александр, что с тобой? Опомнись!
Александр закрыл глаза, снова открыл. Нет, это вовсе не свод небесный над головой, это его шатер, украшенный пурпуром. В голове сильно шумело, глаза еще застилал серый туман. Но сквозь туман он увидел Гефестиона. Сразу стало спокойно и тихо на душе. Защита была рядом. Защита от тяжких воспоминаний, от себя, от врагов, от болезни… Единственный человек, который владел бесценной тайной успокаивать его вечно вздыбленную душу.
– Ты не уйдешь от меня, Гефестион?
– Я не уйду от тебя, Александр.
Лицо Александра озарило умиротворение. Брови разошлись, жесткие морщины у рта разгладились, напряженно сжатые губы смягчились улыбкой.
Но эту улыбку снова согнала забота.
– Все ли города взяты? Тот, седьмой?.. До которого я не дошел?
– И седьмой взят.
– Как кончилась битва?
– Полной победой, Александр.
– Много ли погибло у нас?
– Гораздо меньше, чем у них.
– Скажи, чтобы всех врагов, кто остался в живых, заковали в цепи. С этим народом иначе нельзя. А военачальники наши… все ли живы?
– Все живы, Александр.
Гефестион не сказал, как много легло македонян в этой битве. Утаил и то, что сильно ранен Кратер. Александр сейчас же начнет пытаться встать и идти лечить Кратера. А ему еще и головы не поднять с подушки!
– Послушай, Гефестион, – начал Александр после долгого молчания, – как ты думаешь: останется ли мне верен Антипатр? После того как я казнил его зятя, Линкестийца?
– Будет ли он верен? – задумчиво сказал Гефестион. – Раздоры с царицей Олимпиадой не поколеблют его верности тебе. Смерть Линкестийца, как ни тяжело это ему, не отвратит его от тебя: измена Линкестийца доказана. Но казнь Пармениона – вот что заставит его насторожиться. Он уже знает теперь, что, если ослушается тебя, его не защитят ни заслуги, ни его возраст, ни его давняя служба тебе… Он может испугаться тебя. А это нехорошо. Это опасно.
– Уж не думаешь ли ты, что он способен убить меня?
– Если испугался за свою жизнь, то ожидать можно всего.
– Но нет, Гефестион. Я не дам ему для этого повода.
– Ты уже дал ему повод остерегаться тебя. Но это лишь догадки, может быть пустые. А пока Антипатр незаменим. Он крепко держит в руках и Македонию, и Элладу. Береги дружбу с Антипатром.