– Почему существует на свете измена, Гефестион? Мне теперь все время кажется, что предательство таится где-то около меня.
– Около тебя – твои друзья, Александр, которые всегда готовы тебя защитить! Мы с тобой, Александр.
– Ты не покинешь меня, Гефестион?
– Я никогда не покину тебя, Александр.
Прошло несколько тихих дней. Окровавленная, опустошенная Согдиана замолкла. Кто в могиле, кто в цепях. Только неуловимый Спитамен еще скрывается в горах со своим отважным отрядом.
Этот неукротимый человек выматывает силы македонской армии; он является то в одном месте, то в другом, и всегда неожиданно, внезапно; он заманивает македонян притворным бегством и, заманив в какое-нибудь ущелье, уничтожает их. Он действует так умело, так стремительно – можно подумать, что он научился этому у самого Александра! Но Александр все-таки поймает его, в этом сомнений нет. Что может сделать этот безумный человек против огромной македонской армии?
Крепкая натура Александра одолела болезнь и на этот раз. Он встал. И как только вышел на берег, радость будто приподняла его. Город строился!
Город строился. Городская стена уже отчетливо обозначилась над землей, очертания большого города прочно легли на отлогом ровном берегу. Воины, военачальники, строители общим криком ликования встретили царя. В легких доспехах, в короткой военной хламиде, он шел среди друзей и телохранителей. Он еще слегка прихрамывал, он был бледен и слаб на вид, он стал как будто меньше ростом… Но это был он, их Александр, их царь Македонский! И он ходил с улыбкой по будущим улицам будущего города, его города, его еще одной Александрии… Эти города с именем Александра отмечали его путь по земле."
"Как-то на заре стража заметила смутное движение за рекой. Из темной дали бесшумно вышла конница. Возникли силуэты всадников в остроконечных шапках, с изогнутыми луками за спиной. Конница медленно, крадучись, приближалась. К концу дня неизвестное войско подошло к самому берегу. Местные люди, разведчики и переводчики сказали, что это азиатские скифы.
– Хорасмии? – удивился Александр. – Но этого не может быть. Царь хорасмиев Фарасман только что предлагал мне свою помощь!
– Это не хорасмии, царь.
– Так абии, что ли? Но абии просили дружбы!
– Нет. И не абии. Это гораздо более опасные скифы. Это – массагеты.
«Массагеты, – подумал Александр, – те самые, которые убили Кира».
По огням костров, рассыпавшимся на том берегу, видно было, что скифский лагерь очень велик. Утром массагеты подходили к самому берегу и смотрели на македонян: что это они делают здесь, на реке?
Город Александра заселялся. Прошло всего двадцать дней, а уже стояли глинобитные дома, и над крышами поднимался дымок очага… Город оживал, наполнялся движением, говором.