Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
Раздел Chitat.online для книги «Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Лев Петрович Дурасов Детские книги Детская проза подборки серии
Три исторических романа о судьбах героев Древней Греции. Молодой сын Зевса ищет свое место в мире, разгадывая тайны прошлого. Эпическое повествование о подвигах и любви на фоне величественных событий древнегреческой истории. Произведения классика русской литературы для читателей всех возрастов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
»
А эта речь Каллисфена на пиру!
Александр, зная красноречие Каллисфена, пригласил его однажды произнести похвальную речь македонянам. Каллисфен произнес очень красивую речь: перечислил их заслуги, их доблесть, их отвагу… Македоняне были довольны.
Но Александр знал, что это лишь блестящая риторика, что сердце Каллисфена в этих похвалах не участвует.
– Достойные славы дела прославлять нетрудно, – сказал Александр тогда, – но пусть Каллисфен покажет свое искусство красноречия и произнесет речь уже против македонян и справедливыми упреками научит их лучшей жизни!
Каллисфен произнес и эту речь. Какой же злой и язвительной она была! Какие тяжелые слова он нашел! Оказывается, только несчастные раздоры эллинов создали могущество Филиппа и Александра.
– Ведь во время смуты, – сказал он, – и жалкая личность может иногда достигнуть почетного положения!
Вот что он сказал!
Как тогда вскочили македоняне из-за столов! Как были оскорблены и за себя, и за царя…
Александр успокоил их.
– Олинфянин, – сказал он, – дал нам доказательство не своего искусства, но своей ненависти к нам.
Говорят, что, уходя с пира, Каллисфен повторил несколько раз:
– И Патрокл[105] должен был умереть, а был ведь выше тебя.
Надменный эллин! Недаром теперь среди заговорщиков прозвучало его имя!
Повторилось снова то, что уже было пережито однажды. Собралось войско, военачальники, этеры. Юношей вывели и поставили перед войском. Солнце палило. Юноши стояли, опустив головы, жалкие, измученные. Они уже сами не понимали, зачем затеяли все это. Некоторые плакали, опустив голову. Никто не смел поднять глаз на царя – ведь они хотели убить его сонного… Что может быть презреннее этого?
Лишь Гермолай стоял, высоко подняв подбородок. Он тяжело дышал; видно было, как поднимались ребра его полуобнаженного тела. Запавшие глаза горели злым огнем.
Ему велели сказать, что побудило его поднять руку на своего царя.
– Многое! – ответил он, не опуская глаз.
– Значит, ты признаешь, что составил заговор против царя?
– Да! Я составил заговор!
– Что же стало причиной?
– Я убил кабана, которого хотел убить царь. Но он промахнулся, а я убил. За это он предал меня позору и отнял у меня коня.
– И это все?
Толпа возмущенно, негодующе зашумела. Понимает ли Гермолай, что он говорит? Или солнце растопило ему мозги? Чтó его ничтожная обида по сравнению с жизнью Александра?!
– И не только это! – Гермолай повысил голос, стараясь перекричать толпу. – Я составил заговор против Александра, потому что свободному человеку высокомерие его терпеть невозможно. Он творит беззакония.
