Автор
Тимур заявляет о своем решении записать ребенка на суррогатное материнство, что душевно ранило его из-за прошлого. Теперь он пытается сохранить семью и вернуть любовь жены, предложив ей помощь клиники. Атмосфера напряженная и застенченная, ощущение долга и отчаяния в каждом слове....
– Посмотрим, – цедит Игорь. – Сядь на место, – приказывает, как собаке.
Со звоном оставив тарелку, молча отхожу. Опускаюсь на стул и гипнотизирую свое блюдо, которое хочется вывернуть мужу на голову. Аппетита нет, настроения – тем более. Отсчитываю минуты до того момента, когда можно будет попрощаться со свекровью и скрыться с Владиком в детской. Или в саду, чтобы не пропустить последние теплые вечера осени. Природа более благосклонна ко мне, чем люди.
– Будь терпимее, сынок, – Елена Евгеньевна накрывает его сжатый кулак ладонью.
– Вы так говорите, будто на свалке меня подобрали, – фыркаю, не выдержав.
– Ты не благодарна, дорогая, – холодно осекает меня. – Вспомни ту комнату в общаге, откуда ты к Игорю переехала. И не забывай, что, кроме нас, у тебя никого больше нет.
И я уношусь мыслями в прошлое. Несмотря на бедность, тогда я ощущала себя свободнее. Училась, встречалась с Игорем, любила…
– Вот именно, – поддакивает матери он. – Должна была ответить преданностью и верностью, – исподлобья стреляет в меня взглядом.
– А я и верная, – вздергиваю подбородок.
Первая любовь, первый мужчина. Которого я поддерживала всегда и во всем. Особенно, в то нелегкое время, когда врачи поставили ему бесплодие. Не задумываясь, согласилась на ЭКО, что было единственным шансом для Игоря стать отцом. Я радовалась, что у нас получился общий ребенок, несмотря на его плохие анализы. Благодарила врачей, совершивших чудо. Молчала, когда после процедуры свекровь объясняла всем, что проблема была во мне, и выставила сына благодетелем, не бросившим пустышку.
Дотерпелась…
– Бабе, – Владик выскакивает из-за стола, мчится к цветам.
Пока лечу за ним, он успевает дотянуться до фиалок и едва не сбрасывает один из горшков со специальной подставки. Ловлю его, а сына поднимаю на руки.
– Ц-цеты бабе! – спорит со мной, указывая на цветы.
Наивное дитя, Елене Евгеньевне не нужны твои подарки. И она подтверждает это глухим кашлем.
– Голова разболелась, – встает неторопливо. – Пожалуй, мне пора. Сынок, подвезешь? – дергает Игоря, который буквально недавно порог собственного дома переступил.
Кошусь на часы: прошло сорок пять минут. Как урок в школе, и свекровь с трудом дождалась перемену. Не понимаю, кому нужны эти показательные семейные ужины? Точно не нам с Владиком.
