В темном доме хлопает дождем. Макар ставит собственные крепкие условия — и ты стоишь на пороге, сжимая ладонь в бисерные гребенки, не готовый ни к чему другому. Словно зверюга надзирает тебя холодным взглядом из-под обвисших бровей. Эта книга — шокирующая история о противостоянии и искушении выбора, где дождь заставляет чувствовать себя совсем не человеком....
Встаем, принимаем душ, спускаемся на первый этаж к завтраку. Вернее, к обеду.
Обедаем вдвоем. Родители с внуком уже поели, сейчас смотрят мультики в гостиной.
С опасение смотрю на каждого, кто входит в дом. Не могу расслабиться абсолютно. Прислуга нервирует, снует туда-сюда.
– Мак, вам надо найти общий язык с Никитой, – неожиданно говорит Юлька и смотрит на меня виновато.
– Ты серьезно? – хорошее настроение улетучивается.
– Вы же когда-то были друзьями, попробуйте еще раз. Ради сына прошу.
Вскакиваю, роняя бокал с морсом.
– Блин! Юля, я не могу! Саша – он же мой сын!
– Мамуля!
Одновременно поворачиваем головы в сторону дверей. Там стоит Саша, в джинсовых бриджах, желтой футболке. Он вертит светлой головкой с огромными голубыми глазами. Глядит на меня как на сумасшедшего.
Недолго. Удивление быстро сменяется другой эмоцией.
– Мама, когда папа приедет? Стрелка стоит так, – сын размахивает руками, изображая стрелки.
Вздыхаем с Юлей облегченно, ребенок нас услышал, но не понял.
– Покровский, – любимая бросает гневный взгляд, – в следующий раз будь осторожен со словами!
Обиженно встаю из-за стола. Иду прямиком на выход. По дороге останавливаюсь около сына. Треплю его по светлым тонким волосам.
–– Ну, – уклоняется от ласки, – дядя Мак… не надо!
Понятно. Одеваюсь. Выхожу из дома, застегивая на ходу куртку.
– Макар, – позади меня приказной голос Юли. – Вернись немедленно. – Снова сбегаешь? Веди себя по-взрослому!
Сейчас! Всё брошу и вернусь.
Выхожу за ворота. Стою, обдумывая ситуацию.
Как там Юлька говорит «веди себя по-взрослому?» Верно! Надо решать проблему. Сама по себе она не устранится.
Размашисто шагаю к нужному дому.
Глава 28
Юлия"
"– Где мой ребенок? – смотрю недоуменно на пустые руки акушера. Перевожу ошалелый взгляд на трясущиеся ноги, расставленные по подставкам для ног на кресле для рожениц. Кого я родила? – кричу, обливаясь горькими слезами.
– Никого! – разводит руками.
– Мне нужен этот ребенок! Отдайте!
От нервного потрясения жуткая головная боль стискивает голову железный беспощадным обручем.
С трудом открываю глаза. Слезы действительно льются по щекам.
Мак и сын спят глубоким сном. Между шторками просачивается лунный свет. Поднимаюсь, направляюсь в ванную.
Один и тот же кошмарный сон настигает меня уже две недели. Я рожаю Ничто. Пустоту.
Смотрю на себя в зеркало.
