Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Хоть на вокзал иди ночуй! Улица давно опустела – не отвык еще народ от комендантского часа. Дай Черкасову волю, он бы эту практику продолжал – по крайней мере меньше станет на улицах сомнительной публики.
У дома никого не было. За шторами у Прасковьи Семеновны горел свет. Он привычно нащупал рукоятку «ТТ», крадучись, словно вор, проник в подъезд. Лютая темень жгла глаза, как яркий солнечный свет. Темноты бояться не стоило – по своим параметрам она не страшна.
Он миновал короткий тамбур, медленно поднялся по лестнице. Инцидент с Евгенией выбил его из колеи, это было нелепое дополнение к уже имеющимся проблемам. Почему так тяжело смотрел Дьяченко? Весь день он ловил эти взгляды. Тот с ним почти не общался, только по работе, и то сквозь зубы. Впрочем, странно ли?
Пару минут он возился с навесным замком, вошел в квартиру, обследовал с фонарем все потайные закутки…
Алексей очнулся ночью от чего-то липкого, ползущего по груди.
Такое ощущение, что он здесь не один.
Скрип в подъезде. Алексей насторожился. Словно открылась одна из соседских дверей. Да, действительно, открылась. Кто-то тихо постучал в его дверь – поскребся, перебирая костяшками пальцев. Странная мысль: словно хотели привлечь его внимание, но при этом боялись привлечь чье-то еще!
Из головы улетучились остатки сна.
"– Что надо? – прохрипел он.
– Алексей Макарович, это Виктор, сосед… – забубнил за дверью знакомый голос.
