Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Алексей тоже открыл огонь, выставив только руку. Он высаживал патрон за патроном. Пули доламывали дерево, легко пролетали внутрь. Он расстрелял всю обойму – и надо же, дождался стона.
Пустая обойма выпала из рукоятки, он загнал новую, передернул затвор и пошел на приступ. Он пнул по двери, она распахнулась, повиснув на петлях. Алексей бросился внутрь с боевым воплем, снова стрелял.
Конышев был жив! Он убегал в глубь жилища, держась за простреленный бок, валко перешагнул через порог, ушел в крохотную спальню.
Снова загремели выстрелы, кто-то закричал. Там же Вишневский!
Капитан стиснул зубы, кинулся через комнату в спальню, но Конышева уже и след простыл, только оконная рама с разбитым стеклом еще ходила ходуном. Он бросился к окну, полный отвратительных предчувствий, перевалился через подоконник.
Вишневский лежал на боку в крохотном палисаднике, корчился, стонал.
– Ты жив? – кинулся к нему Черкасов.
– Жив я… – выдавил Стас. – Время не теряй, командир… Возьми его, или прибей к чертовой матери… Он на соседнем участке…
Часть забора действительно была выломана – эти доски еще до революции сгнили! Алексей пролез в пролом, бросился на землю, увертываясь от пуль. Конышев грузно бежал по грядкам. Он продолжал держаться за бок, ноги заметно подкашивались. У Алексея пот струился со лба, глаза невыносимо щипало.
– Конышев, остановись! – проорал он, вставая на колени.
Тот обернулся, выпустил еще пулю. Алексей распластался. А когда вскочил, чтобы открыть огонь, предатель уже куда-то проваливался. Кричал с надрывом, трещали доски. В яму угодил! Как это кстати! Алексей побежал, пригибаясь, давил какие-то посадки, путался в разбросанных досках.
У преступника еще не иссякли силы, он высунулся из ямы, открыл огонь. Алексей влетел на молодые картофельные всходы, трухлявая фанера выстрелила из-под ноги, тоже отправилась в полет.
Ответного выстрела Алексей не дождался. Он напряженно всматривался во тьму, палец дрожал на спусковом крючке. Два патрона в пистолете, а в кармане третья запасная обойма.
В окрестных домах уже шумели люди, хлопали окна. Впрочем, дом, на участке которого разворачивались события, не подавал признаков жизни. Попрятались жильцы.
