Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
У преступников был богатый арсенал: автоматы «ППШ», «вальтер», «ТТ», гранаты «Ф-1». Ни окурков, ни фантиков от карамелек – только следы кирзовых сапог. А еще Дьяченко, перебегая за баню, видел, как пятится один из налетчиков. Он был из мяса и костей, но попробуй разбери в темноте. Явно мужчина, на роже маска и кепка, рост средний, одежда мешком – очень удобно, если надо скрыть особенности фигуры. Налетчик выпустил очередь из «ППШ», умирать в ту ночь Олегу не хотелось, он грохнулся за дровяник, а когда поднялся, автоматчика и след простыл… И вновь отчаяние с безысходностью.
– Я бы этих тварей к ежедневному расстрелу приговаривал, – чертыхался Чумаков. – Жалко, что можно только раз убить…
– А я слышал, в стране собираются на законодательном уровне отменять смертную казнь, – сказал Вишневский.
– Это как? – удивился Конышев. – Теперь не будут расстреливать эту мразь? Премии начнут выписывать? Сплетни собираешь, Стас…
– Что по Вестовому? – спросил Алексей.
– Да нет, пустышка, – отмахнулся Конышев. – Иван Гаврилович умел секретничать – даром, что ли, в разведке служил? Ушел с работы… и – словно растворился. Дома к ночи всплыл, там и подвергся нападению. В местном ГБ уверяют, что никаких звонков от Вестового не фиксировали. Может, врут – у них свои государственные секреты…"
"– Почему бандитские акции начались только с 12 мая? – спросил Алексей.
– Может, связано с кипишем вокруг химзавода? – предположил Чумаков. – Такое ощущение, товарищ капитан, что город хотят встряхнуть, вывести из равновесия, посеять смуту, а заодно и деньжат, конечно, срубить.
– Есть еще одна проблема, – буркнул Дьяченко. – Мы не знаем, кто эти люди, а стало быть, не можем следить за их перемещениями.
Пронзительно затрещал телефон у Конышева на столе. Оперативник вздрогнул, уставился на него. Потом устремил вопрошающий взор на Черкасова.
– Ответите, Алексей Макарович? Теперь вроде вам положено.
– Ответь, – поморщился Черкасов. – Ты же рядом.
– Слушаю, Конышев.
