Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Не обманула – оно оказалось неплохим, хотя и не шедевром, как было обещано. Капитан пил его мелкими глотками, курил, отрешаясь от суеты.
Лидию Русланову сменил вальс «На сопках Маньчжурии». Несколько пар топтались на танцевальной площадке. Нервно хихикала женщина, которой неумелый танцор отдавливал ноги. «Виктор Петрович, признайтесь, что вам мешает хорошо танцевать?» – вопрошала дама на весь зал, и мужчины в погонах заливались смехом.
Алексей заново переживал в памяти события дня – с того момента, как он сошел с поезда.
День насыщен опасными (и не очень) событиями. Что в нем было не так? Он пытался понять, что ему не дает покоя. С кем-то из встреченных людей было что-то неладно – странное мимолетное чувство, неловкость, недоумение… Но что? Он не мог сосредоточиться на самом важном, оно ускользало, маскировалось…
В заведение вошли мужчина с женщиной, и он опять напрягся – понял чутьем, что это по его душу.
Их взгляды скользнули по присутствующим. Они заметили капитана милиции, но ничем не выразили своих эмоций.
Рука, потянувшаяся было к пистолету, остановилась, потеребила пуговицу пиджака и вернулась к пивной кружке. Жест не остался незамеченным, но и не повлек реакции. Мужчина с женщиной отодвинули свободные стулья, сели напротив и стали внимательно его рассматривать.
В принципе, в них не было ничего отталкивающего, но находиться в их компании было неуютно.
– Я арестован? – равнодушно осведомился Алексей. – Или вас не учили манерам?"
"– Манерам? – Женщина приподняла тонкие брови. У нее был ровный голос, лишенный тональностей.
