Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Ты умеешь помалкивать?"
"– Помалкивать-то я умею, – кряхтел заслуженный оперативник. – Но советом не побрезгуй, командир, не продолжай это грязное дело, не доведет оно до добра. Ты уж с ума-то не сходи – не успел приехать, и сразу такое… У нас в в/ч недавно случай был похожий: женатый майор, заместитель начальника штаба по строевой части, замутил амуры с вольнонаемной бабой. Да так у них все жарко стало, что концы вылезли. Жена выведала, накатала заявление на имя командира части. Бабу с треском уволили, майора – под суд офицерской чести, опозорили по полной… Так что ты поосторожнее, Макарыч.
Глава седьмая
Художественный музей районного масштаба занимал небольшой двухэтажный особняк. До революции в нем обитало семейство купцов – эксплуататоров и спекулянтов. Кладка в нескольких местах выглядела как новая – явно заживляли раны, нанесенные войной. Ограда из белого штакетника, маленькие елочки в палисаднике, чахлая клумба. На окнах симпатичные резные наличники и толстые решетки по всему периметру.
На обочине у особняка стояла легковая милицейская машина и американский «Виллис», затянутый брезентом. Автомобильные номера высоких районных лиц Алексей уже знал. Данное творение империалистического автопрома числилось за первым секретарем райкома товарищем Нестеренко.
В машине скучал водитель, вдоль ограды прохаживались постовые милиционеры.
– Прибыли туристы, – захихикал постовой, делая ехидную мину. – Долго вы что-то едете.
– Ну, и что с того, что долго? – с достоинством отвечал Конышев. – Зато неумолимо и неизбежно.
С крыльца спускался грузный мужчина в полувоенном френче и широких галифе. «Видимо, в кавалерии служил с товарищем Буденным, – оценил на глазок Алексей. – Теперь копирует походку и усы».
Растительности под носом у ответственного товарища было с избытком.
– Вы начальник опергруппы? – Усатый смерил капитана пронзительным взглядом. Алексей его выдержал.
– Да, моя фамилия Черкасов.
– Почему так долго, товарищ Черкасов?
– Разве? – удивился Алексей. – Мы прибыли сразу, как только поступил сигнал. Почему он поступил с задержкой – вопрос не к нам.
