Поезд древний и скрипучий, составлен из разнородных вагонов — от общих до плацкартных. Колеса бодро хлопочут по путям, ускоряясь с каждым километром. Вокруг лишь безымянный полустанок и бесконечная серость степной простор, наполняя атмосферу тихой тревогой.
Я даже не знаю, чему больше расстраиваться – да, погиб человек, а люди – наша главная ценность…
Он смущенно замолчал."
"«Да нет, все правильно, – удрученно подумал Алексей. – Людей полно, а Поленов – один».
– Неужели такое ценное полотно, что ради него убили человека? Пропала, как я понимаю, только одна картина?
– Господи, неужели вам ничего не говорит это имя – Поленов! – начал сокрушаться директор. – Василий Дмитриевич Поленов, замечательный мастер пейзажной живописи, виртуоз так называемого эпического пейзажа.
– Кого убили-то, Григорий Иванович? – хмуро спросил Алексей.
– Простите, у меня совсем голова не работает, – пожаловался Шабалин.
– Григорий Петрович, вы серьезно? – донесся из-за угла взволнованный женский голос. – Ну, хорошо, как скажете…
Алексей уловил, что голос знакомый, а потом возникла его обладательница – взволнованная молодая девушка. Знакомые кудряшки были стянуты тесьмой, на ней была длинная безрукавка из тонкой шерсти, плотная юбка в гармошку. Она так волновалась, что не узнала капитана.
Девушку отстранил невысокий молодой человек интеллигентной наружности, в очках.
– Пойдемте, покажу, это я обнаружил Валентина… Извините, что мои коллеги так реагируют, я сам немного в испуге… Вадим Циммерман, – представился он. – Сотрудник музея, экскурсовод и архивист, помогаю Григорию Ивановичу…
Он постоянно облизывал губы, снимал очки, энергично протирал их скомканным носовым платком, снова цеплял на нос.
