Судя по всему, Департаменту пришлось пережить сегодня несколько настоящих штурмов. Но теперь перед зданием не было ни души. Атакующие либо добились своей цели и захватили Департамент, либо же их что-то спугнуло, заставив отступить.
Во всем здании горело только одно окно на втором этаже, все остальные окна были темны и безжизненны.
Я из своего укрытия еще раз осмотрел Департамент и улицу, а потом решился и быстро перебежал дорогу, оказавшись рядом с выбитыми воротами. Никто не открыл по мне огонь, никто не выскочил навстречу. Меня тут не ждали. Заглянув в будку охраны, я нашел там мертвого постового. Бедолага — молодой парень, немногим старше той девчушки, которую я только что спас. Убит выстрелом в упор.
Посыпанная гравием аллея привела меня к зданию Департамента. По дороге я нашел еще несколько трупов полицейских в форме, но ни одного из семеновских. При ближайшем рассмотрении следов от пуль на стенах оказалось еще больше. Департамент яростно обстреливали из крупного калибра — работа «страусов».
Я осторожно заглянул в приемный холл. Никого, но все вокруг перевернуто, бумаги раскиданы. Барон-капитана удар бы хватил при виде подобного беспорядка.
Интерьер Департамента больше напоминал театр, нежели полицейское управление. Мраморные полы, широкие лестницы на второй этаж по обеим сторонам холла, тяжелые портьеры, огромная хрустальная люстра — Мартынов любил роскошь и терпеть не мог безвкусицу. На втором этаже находились многочисленные кабинеты, допросные и служебные помещения. «Дело прежде всего!» — любил повторять барон-капитан, работающий обычно по восемнадцать часов в сутки. Арестантская находилась в подвале, но я туда не пошел.
Держа в руке «дырокол» и готовый немедленно стрелять на поражение в случае необходимости, я направился к одной из лестниц. Несмотря на то что в здании было пусто, освещенное окно второго этажа не давало мне покоя. Насколько я помнил расположение помещений, свет горел в личном кабинете Мартынова. Уж не призрак ли барон-капитана решил наведаться в последний раз на место службы?
Я крался по зданию, стараясь издавать как можно меньше шума. Главное, не наступить на битое стекло. Пока что мне удавалось двигаться тихо, практически бесшумно, насколько это вообще возможно.
Широкую лестницу, ведущую на второй этаж, я преодолел стремительным рывком — самое опасное место, полностью просматриваемое со второго яруса. Или мне опять повезло, или в Департаменте и правда никого не осталось, но по мне не стреляли.
Второй этаж встретил меня теми же пустотой и хаосом, как и первый. Вот только тут я нашел защитников Департамента. Точнее, то, что от них осталось. Трупы повсюду. Я видел знакомые лица.