В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
На тебе серьезное преступление – ты в полковника милиции стрелял. Так что давай, молодой человек, руки – сейчас мы на них наручники наденем и отвезем тебя куда следует.
С лица Леньки моментально схлынуло напускное безразличие. Он съежился и отступил на шаг.
– Вы что? Меня нельзя в тюрьму – я маленький!
– Из пистолета лупить ты не маленький, – проворчал Крячко, доставая из кармана наручники. – Припишем тебе в бумагах лишних два года да упечем лет на пять – кто там разбирать будет!
Ленька побледнел и, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, пролепетал со слезами в голосе:
– Вы что, дураки вообще? Я же сказал, что нашел пистолет! А стрелял, потому что думал, это опять те отморозки вернулись! Это самооборона, понятно! Мне помирать тоже неохота!
Крячко посмотрел на Гурова и сказал:
– А юноша-то юридически грамотный! Самооборона, вишь ты! За нее тоже можно загреметь на полную катушку…
– Ладно, не пугай парня! – поморщился Гуров.
Ленька еще немного покапризничал, но, сраженный проницательностью Гурова, постепенно выложил все. По его словам выходило, что в тот самый день, когда убили Голубцова, на заброшенную стройку рано утром приехали люди.
– У них машина не тут стояла, – пояснил Ленька.
– Кто же вас спугнул? – поинтересовался Гуров.
– Да все эти же, – мстительно сказал Ленька. – Беспредельщики. Хорошо, они нас сразу не заметили.
– Можешь не продолжать, – улыбнулся Гуров. – Я рад, что вам повезло. Но где же остальные твои приятели?
– Борька после того случая вообще отсюда свалил, – мрачно поведал Ленька. – Он самый старший у нас был и самый трусливый. И вообще у него в Москве сестра есть. Может, он к ней подался. А мы с маленьким Васькой тут решили остаться. Привыкли. Где еще такое тихое место найдешь?
– Пожалуй, – согласился Гуров.
