В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
– Оно и видно, – мрачно заметил Гуров. – Где пистолет?
Мальчишка шмыгнул носом и полез куда-то за пазуху. Ствол, который он оттуда достал, оказался пистолетом марки «ИЖ» с магазином на двенадцать патронов. Однако обойма была пуста.
– Не соврал, – удовлетворенно сказал Гуров, проверив оружие. – Только ведь, чтобы убить человека, и одного патрона иногда хватит. Для чего же ты, Ленька, такой грех на душу собирался взять? Кого это ты так боишься?
Мальчишка не спешил отвечать. Он явно не доверял двум неизвестно откуда свалившимся на его голову незнакомцам – он и в контакт-то с ними вступил только от безысходности.
– Нас ты можешь не бояться. Мы с товарищем из милиции. Вот мои корочки – можешь убедиться.
Но мальчишка уставился на служебное удостоверение с таким мрачным видом, что сразу становилось ясно – от милиции он ничего хорошего не ждет и откровенничать с ней не собирается. Гуров и Крячко переглянулись.
– Ты сам-то откуда сбежал? Из приемника какого или прямо из дома?
– Из Калуги я, – хмуро признался пацан. – Мать пьет, мужиков водит. Вот я в Москву и приехал. А если вы меня в приемник отправите, я все равно сбегу.
– Вот как? Ну что же, примем к сведению, – сказал Гуров. – Только чем же тебе приемник не нравится? Там по крайней мере тепло, есть дают… И стрелять ни в кого не надо. Ты, между прочим, пистолетик-то где взял?
– Так, нашел, – уклончиво ответил мальчишка.
– Ну вот что, Ленька, – решительно заявил Гуров. – Или ты нам сейчас всю правду рассказываешь, или мы тебя немедленно в поезд сажаем – до Калуги. Пусть с тобой тамошняя милиция разбирается.
– Я в Калугу не поеду, – угрюмо сообщил Ленька. – Я к Москве привык.
– Да уж! – хмыкнул Гуров. – В Москве, конечно, не в пример лучше – театры, музеи, метро опять же… Ты когда в последний раз ел-то?
– А вам-то что? – с вызовом спросил мальчишка. – Вы отец мой, что ли?
– Я не отец, конечно, но мне неприятно видеть, что дети в каких-то ямах ночуют.
"Ленька пожал плечами и отвернулся. Первый испуг у него прошел, и теперь он держался независимо, как самостоятельный человек, не нуждающийся ни в чьих советах. Крячко незаметно подмигнул Гурову и сказал нарочито грозно:
– В общем, как я понял, в Калугу ты не хочешь, в приемник тоже. Твое дело. А вот в тюрьме посидеть придется. Тут уж выбирать не приходится.
