В выставочном центре в четыре часа утра раздается телефонный звонок — единственной живой души среди охраны агентства «Триггер». Над парком небо сияет холодной звездами, затянутым тишиной. Паркет под ногами матово блестит, словно новый кусок свежего льда.
Им оказался полуслепой восьмидесятилетний старик, доживающий свой век в тихой деревушке под Москвой. О «своей» машине он говорил путано и неконкретно – приходили какие-то воспитанные молодые люди, дали подписать какие-то бумаги. Подкинули деньжат, конечно, а он и не отказывался – какая теперь пенсия, каждый знает. В общем, черная «Волга» осталась как бы бесхозной, что было очень печально, потому что в ее салоне нашли пакетик с пятью граммами героина и пистолет «вальтер», с которого успели даже стереть отпечатки пальцев. Или пользовались им в перчатках. Кстати, Бояринов нисколько не сомневался, что именно из этого пистолета стреляли по полковнику Крячко. И стрелял, скорее всего, Саная. Просто, перед тем как покинуть машину, он оружие бросил. Хладнокровный гад и расчетливый. Поди теперь докажи что-нибудь!
Вскоре Бояринов начал догадываться, что Саная едет все-таки в сторону Каховской линии. Полной уверенности, что направляется он в кафе «Арарат», не было, поэтому никаких решительных шагов Бояринов пока предпринимать не стал. А после пересадки особенно старался не попадаться грузину на глаза. Раз уж тянет человека на это место – пусть его. Главное – не спугнуть. Напуганный он им не нужен.
Саная вышел на Варшавской. Поспешая за ним, Бояринов все-таки нашел время связаться со своими. Снегиреву, который все еще находился в центре, он приказал выезжать, а Лоськову – навострить уши."
"Нодар и в самом деле оказался не так прост – после метро он не пошел сразу в кафе, а принялся бесцельно кружить по переулкам, как человек, вышедший на прогулку. Для прогулок, правда, время было не очень подходящее – в придачу к морозу поднялся довольно приличный ветер, и на таком фоне полировать тротуары было почти пыткой. Бояринов незаметно шел за Нодаром, мысленно проклиная его на все корки. Сам грузин непогоды, казалось, совсем не чувствовал. Несмотря на мороз, он был без шапки, да и пальтецо у него было не слишком внушительное, но Нодар держался совершенно спокойно и только прятал подбородок в складках своего чудесного шарфа – наверное, это было его самое слабое место. Однако время от времени Саная быстро и тревожно оглядывался по сторонам, и это движение, чем-то похожее на птичье, выдавало его внутреннее беспокойство.
Наконец бессмысленное кружение прекратилось. Видимо, уверившись, что опасность ему не угрожает, Саная нашел телефон-автомат и куда-то позвонил. Чтобы не попасться грузину на глаза, Бояринов прятался в магазине напротив и короткого разговора слышать не мог.
