Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Полковник Александр Федорович Абашин допрашивал владельца частной картинной галереи Илью Цыганкова и Ерожин получил разрешение присутствовать на допросе. Первые пол часа никаких результатов не дали потому, что задержанный Цыганков плакал.
– Там душно и меня бьют. – Жаловался он, растирая по полному чернявому лицу обильные слезы.
– Да там не сахар. – Легко соглашался Александр Федорович. И добавлял: – Не надо торговать ворованной живописью.
– Там меня домогаются, – продолжал жаловаться задержанный.
– Можете написать жалобу прокурору по надзору.
– Пока я буду писать, меня уже затрахают. – Предупреждал Цыганков.
– Не надо торговать ворованной живописью. – Слово в слово повторял свою сентенцию полковник Абашин. И так почти сорок минут. Ерожин, как лицо постороннее и допущенное к допросу исключительно из личного расположения начальника отдела, сидел тихо и плач Цыганкова не комментировал.
– Как у вас оказалась картина Марка Шагала «красная герань»? – В который раз спрашивал Абашин.
– Мне ее принес какой-то грузин. – Отвечал Цыганков.
– Как звали грузина? Имя, фамилия, адрес? – Монотонно, без всякого выражения тянул Абашин.
– Я его не знаю. Раньше никогда не видел. Картинка хорошая, я и взял. А теперь меня бьют и домогаются. – Жалобил Цыганков следователя.
– А вы его по печени еще не били? – Наконец, не выдержал Ерожин.
– Не полагается, товарищ подполковник. – Стараясь не улыбнуться, ответил Абашин.
– Мне кажется, пора. – Мрачно заметил Петр Григорьевич: – Пусть его сегодня обработают, а завтра поговорим.
– Это не законно. Я буду писать в прокуратуру. – Заволновался Цыганков, но всхлипывать перестал.
– Пиши, если сможешь. – Усмехнулся Ерожин: – Таких писателей у нас полное кладбище.
Вскоре Цыганков вспомнил и имя, и адрес хозяина картины Шагала. Абашин дал задержанному подписать протокол, и подмигнул Ерожину:
– Теперь жми его по своей красотке. У меня к нему пока все.
– Вот, что, господин владелец галереи, вы при задержании соврали, что Марысю Шагрову лично не знаете.
– Она иногда приходит в галерею, но личных отношений у нас нет. – Ответил Цыганков и посмотрел на свои ботинки.
– Тогда почему, ваш телефон у нее в книжке? – Удивился Петр Григорьевич.
– Это вы у нее спросите. – Ухмыльнулся хозяин галереи.
– Только что плакали, теперь усмехаетесь. Что-то я не пойму вас, Илья Самсонович.
