Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
– Она много вам заплатила? – Не отвечая, на вопрос женщины, наступал Петр Григорьевич.
– Десять тысяч. – Прошептала Татьяна Петровна и стала белая как больничная стена.
– Расскажите мне все по порядку. – Попросил сыщик.
– Что я могу рассказать? Вы и так все знаете. – Тихо ответила она.
– Я бы хотел это услышать от вас. – Настаивал Ерожин.
– А меня посадят в тюрьму? – Прошептала Татьяна Петровна, и глаза ее округлились.
– Я не официальное лицо и в тюрьму вас посадить не могу. – Успокоил женщину сыщик: – Но я бы хотел остановить Марысю-Дину-Нору.
– Как убийца. – Испугалась Голикова.
– Очень просто. Она знакомиться со стариками, параллельно находит небогатых пожилых женщин. Стариков она умело соблазняет, и выдает замуж, за своих «тетушек». Перед браком «тетушки» подписывают ей генеральную доверенность. Затем она, всевозможными способами шлюхи, доводит стариков до могилы и пользуется наследством. Поэтому она убийца. – Поведал Петр Григорьевич.
– Какой ужас. – Сказала она, наконец.
– Рассказывайте все по порядку. – Потребовал Ерожин. Голикова немного помолчала, затем горько вздохнула и рассказала сыщику всю историю, начиная со знакомства на вернисаже.
– Вам, правда, понравился старик? – Поразился Ерожин.
– Он очень красивый и обаятельный человек. Мне он нравится, но дело не в этом. Мне его по человечески жалко. Нора оставила его умирать и даже не вызвала врача. Я сначала ничего не могла сообразить.
– Скажите, профессор очень плох? – Неожиданно сменил тему сыщик.
– Нет, ему уже намного лучше. – Ответила Татьяна Петровна.
– Я хочу теперь говорить с ним. – Сказал подполковник и поднялся с кресла.
– Не стоит его волновать. – Забеспокоилась Татьяна Петровна: – Позже я сама ему намекну."
"– Нет. Дело идет о его жизни, и я обязан старика предупредить. – Твердо повторил Петр Григорьевич. Голикова сначала приподнялась, потом снова опустилась в кресло: – Я тут посижу.
Петр Григорьевич кивнул и направился в сторону палаты. Татьяна Петровна наклонилась, и тихо заплакала. Она теперь все сообразила. Ей стали понятны нюансы и мелочи в поведении Норы, все ее слова и поступки. Оставались эти проклятые деньги.
