Вечером, под завораживающий звон часов, Валерий Андреевич начинает разговор о своем садовом хозяйстве. Мягкий свет луны играет на ярких красках летних фруктов, и в воздухе повисают нотки свежести и тепла дачного июля. В этот момент женщина понимает, что каждый плод может быть не просто вкусным, но и важной загадкой для сыскного бюро Ерожина....
Ты, милый, не возражаешь? – Улыбнулась красавица. Мюллер не возражал, и Нора кивнула официанту. Молодой человек в зеленом смокинге молча записал заказ и удалился. Он, как и швейцар в холле сохранял каменное лицо и никакой мимики.
– Они тут все истуканы? – Спросил Мюллер, провожая официанта взглядом.
– В этой гостинице такое правило. Обсуживающий персонал обязан все делать молча и без эмоций. Ты скоро поймешь, что это очень удобный порядок. – Заверила Нора и улыбнулась.:
– Может быть. Но хотелось бы знать, понял ли он, что мы просили.
– Однако, тут они работать умеют.
– Сижу и думаю, уж не сон ли все это.
– И я тоже. Тоже думаю не сон ли, что мой Фридрих рядом. Сидит и смотрит на меня. И не надо прятаться и подглядывать за ним издалека. Фридрих, я не хочу с тобой расставаться. – Прошептала Нора. Прожектора вокруг эстрады медленно высветили низкую сцену.
– Милый, давай потанцуем.
Фридрих Эдуардович поднялся и, обняв девушку за талию, повел ее в сумрак зала. Еще одна пара покинула свой столик и присоединилась к ним. Мюллер мельком посмотрел на танцующих. Внешность кавалера показалась ему знакомой. Профессор присмотрелся и узнал приятеля Норы. Гундас сменил костюм, но улыбка по-прежнему не сходила с его лица.
– Мне показалось, что я видел твоего друга. Почему он не подошел к нашему столику? – Удивился Мюллер.
– Тебе, милый, действительно, показалось. – Ответила Нора.
– Может быть, и показалось, Для меня все прибалтийские юноши похожи. – Признался Фридрих Эдуардович.
– Как ты хорошо движешься.
