Два удара, и ублюдки, которых я готовился медленно рвать на куски, тупо валятся на пол.
– Вставай, сука… – разъяренно подрываю первое попавшее под руки тело. – Вставай и борись, пидор, потому что я пришел тебя убить.
Они пытаются. Но я все равно слишком быстро превращаю их гнилые туши в месиво. Реву от досады, когда спустя какое-то время они попросту прекращают двигаться. Сам весь в крови. Чувствую ее на лице, ладонях, вся одежда ею пропитана. Умылся, но мне мало этого. Маниакально часто дышу, когда бросаюсь обратно к выходу. За шкирку ловлю очухавшегося мелкого пиздюка. Не обращая внимания на его тонкие истеричные вопли, набрасываюсь.
– Кого ты там ебать хотел? Я тебе, мразина ты больная, не только хуй живьем выдерну, но и руки с ногами от тела оторву! Голову оставлю! Уссался, что ли? Это ни хрена не поможет! Как и твои ебучие рыдания! Тебе ведь похрен было, когда она плакала?! Весело было?! Мне тоже пиздец как весело, от того что ты, сука, кровяхой своей захлебываешься!
Этого колошмачу недолго. Хочу, чтобы был в сознании, когда подтаскиваю к свету уличного фонаря. Стаскиваю мокрые портки, он уже на всю округу горланит и бьется в рыданиях, как в конвульсиях.
Я не мясник. Но в эту секунду мне реально ни хрена не жаль. Отрежу член этому, вернусь в дом и сделаю то же с двумя другими.
Когда во двор залетает группа спецподразделения, думаю, что их успели вызвать конченные мрази, которых я пришел уничтожить. Потому и сопротивляюсь до последнего, полагая, что они их от меня защищают. Странно, что меня заломать и притиснуть к земле не пытаются. Оттаскивают и блокируют удары, которые я на разгоне наношу.
– Хватит, парень. Очнись! – голос смутно знакомый.
Но я не различаю лица. Ничего не вижу. Только разноцветные вспышки в глазах.
– Валите, – тот же голос. – Пусть придет в себя.
Перехватывают. С хрустом заводят за спину руки. Технично бьют по ногам, пока не падаю на колени.
Готовлюсь встретиться рожей с мокрой землей, однако прилетает в грудь. Толчок мощный, но это не удар. Площадь поражения слишком большая. Опаляющее тепло. Какие-то чувства за ребрами искрами рикошетят. С моих губ срывается стон. А потом… Родные пальцы на затылке. Щека к щеке. Всхлипывания, от которых все нутро волной идет.
– Даня… Данечка, посмотри на меня… Слышишь? Даня!!! Даня, это я – твоя Маринка!
Вдох-выдох. Экстренная перестройка всех внутренних систем.
Моргаю. Моргаю. Моргаю.
И наконец, заставляю себя сфокусироваться.
– Маринка… – выдыхаю безмерно счастливо, но шок глушит все эти эмоции. – Маринка…
– Я… – подтверждая, часто кивает головой. Я вижу ее блестящие переполненные слезами глаза. Вижу ее мокрое лицо. Вижу, как она кусает губы, в попытках сдержать рыдания. – Даня…
– Не плачь, – подаюсь всем телом вперед, хотя сзади еще сдерживают.