Корчит одну из тех красноречивых гримас, которая любому охреневшему чуваку от ворот поворот даст. И уходит в сторону пляжа.
Секунд десять на ее практически голую задницу таращусь, пока Чарушина вдруг не оборачивается. Не успеваю перестроиться, сходу обратно на меня несется.
– Окей, Дань, – выпаливает с неясным для меня волнением. – Ладно, давай переспим. Только пусть все будет по-моему. Мой шаг – мои условия! Соглашаешься?
К концу не просто задыхается, трясется вся. Я инстинктивно прищуриваюсь. Пытаюсь понять, что ее так взорвало. Но, честно признаться, когда я осознаю суть того, что Маринка выдала, перед глазами буквально покадрово маячит все, что я с ней сегодня сделаю. Ни на чем другом я сосредоточиться попросту не способен.
И все же… Мы еще не на финише.
– Первое: мы сделаем это ночью, – задвигает кобра решительно, хоть дрожь ее никуда и не делась. – Ты весь день будешь вести себя прилично, Дань. Не станешь приставать ко мне. Идет?
Дотерпеть до вечера. Приемлемо.
Нужно просто поставить перед собой задачу. Если срок воздержания определен уже, не так тяжело ждать. Зато какое, мать вашу, предвкушение! Едва только осознаю все, им гореть начинаю.
– Идет, Марин, – вслух свое согласие выражаю достаточно сдержанно, практически сухо. Блокирую все эмоции просто потому, что кажется, если пропущу хоть что-то, разорвет на части. – Что еще?
– Второе: все произойдет на берегу. У океана. Под звездами, – заряжает Чарушина с жаром.
Совсем как в начале этого безумного лета, когда я ввязался выполнять список ее желаний. Плевать, что сейчас план мой, что в разгаре только второе испытание. Я готов принимать встречные предложения. Особенно если они будут такими! Впрочем, с Маринкой никогда не было скучно. У нее всегда все продумано, организовано и одуряюще захватывающе.
Схема действий: внахлест.
Одна голова – хорошо, две – лучше. А если обе головы дурные? Похрен.
– Подробнее, Марин, – проговариваю глухо, не отрывая от нее напряженного взгляда.
– Я приготовлю ужин. Ты организуешь красивое место, – делает паузу, чтобы смущенно прочистить горло. – Стол и ложе. Постараешься, Дань?
– Конечно, – шепчу без раздумий.
Все, что сказано – уже важно.
– Тогда последнее, Дань… Третье!
По тону чую, что хуйня. Не понравится мне, зуб даю.
Все важное теряется. Раскисает внутри моего поплывшего от психологической атаки кобры мозга.
– В прямом, Дань! Просто сделаем это, и все. Без слюней и соплей.
