И вместе с этими хриплыми перепевками срывается мое терпение. Выдергивая пальцы, измазываю смазкой член. Остатки слизываю языком. На инстинктах, просто потому что хочу. Будто мало мне Маринкиного яда.
Пока пристраиваюсь к узкому входу, руку, которой держу свой прибор, разбивает нехарактерная колючая дрожь. Этому болезненному психическому состоянию я нахожу лишь одно оправдание: у меня никогда не было секса с человеком, которого я люблю.
Вдох-выдох. Рывок, и мой член оказывается в жарком тугом туннеле.
Пекло это или рай? Со старта теряюсь.
Охреневаю от всех тех эмоций, которые одномоментно испытываю. Ничего лучше со мной никогда не происходило. Но не было ничего и хуже. Я, мать вашу, готов разрыдаться от кайфа. И вместе с тем мое разгоряченное тело будто всухую ломает на части. Запредельные ощущения.
Примерно с половины пути продвижение практически стопорится. Головка с таким трудом раздвигает мягкие стенки, словно до нее ничего другого там и не было.
Пронзительный вопль. Панические вздохи. Судорожное всхлипывание. И во всем этом… Шок?
Она меня не принимает. Ее тело сопротивляется. Почему?
Влетая пятками во внутреннюю поверхность моих бедер, Маринка пытается меня оттолкнуть. Однако я давлю на одну из ее ног под коленом и толкаю обратно на песок. Жестко втаптывая, не позволяю Чарушиной отодвинуться.
Вторая кисть, которая все это время сжимала пульсирующий от перенапряжения член, немеет. Но мне хватает дури и концентрации, чтобы внаглую затолкать его в Маринку.
Глаза закатываются. Видимость плывет. Застывшую вмиг реальность раскидывает на слепящие разноцветные вспышки света. Веки дергаются, словно в приступе. По телу огненными спазмолитическими волнами несется удовольствие.
Одна из них выбивает из моей груди новое признание:
Прожигаю пространство своими свирепыми эмоциями, когда удается установить зрительный контакт. Чарушина притихает. Не кричит и не шевелится. Только громко и часто дышит. Аж свистит. И трясется при этом так, словно я не на песке, а на снегу ее разложил.
– Маринка… – полувздох-полустон.
Я впиваюсь пальцами в мягкую плоть ее бедер. Слишком жестко сжимаю, но иначе перераспределить силы не получается.
Маринка Чарушина моя. Я внутри нее. И я собираюсь ее трахать. Правда, блядь, не знаю, каким образом, если по факту боюсь пошевелиться. Она и без того непрерывно пульсирует по моему члену. Мать вашу, почему она настолько горячая? И чертовски влажная. Чувствую, как эта мокрота сочится по моим яйцам.