Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
Катя осталась в холле. За ней согласился присмотреть Сергей. Вернее, как согласился. Тарас отдал распоряжение.
В кабинете пахло новой мебелью. Вера не понимала, почему делает на этом акцент. Может, от того, что если Тарас строит дом и закупает мебель, значит, он окончательно вернулся в Россию?
Внутренний голос ехидно заметил: а ей что с того?
Они чужие…
Теперь – точно.
И нечего этому удивляться.
Неужели Вера на самом деле думала, что после предательства и того, что с Тарасом сделала её семья, он будет с ней лоялен?
Тогда напрашивался ещё один вопрос: почему Тарас помог? Почему тетя Рая была уверена на сто процентов, что он придет и уладит конфликт?
Сколько вопросов и ни одного ответа.
– Вера, проходи. Располагайся. Чай? Кофе?
– Ничего не надо, спасибо.
Господи, неужели это они?
Неужели это их голоса звучат настолько холодно? Почти равнодушно? По-деловому строго?
Вера выбрала кресло, стоящее напротив большого рабочего стола, выполненного из черного дерева. В кабинете вся мебель была подобрана в классическом стиле, ничего из современного хай-тека.
Тарас обошел стол и так же сел за него, положив руки на столешницу.
Вера ждала, что он первым заговорит, потому что не знала, о чем говорить. Пока ехали, готовила слова благодарности, но сейчас они воспринимались, как лишние. Других не было.
Мужчина тоже не спешил заводить разговор, смотрел на неё, и, чем больше проходило времени, тем неуютнее себя чувствовала Вера. Она облизнула пересохшие губы – блеск не помогал – и уже готовилась начать разговор, как Тарас опередил её на долю секунды:
– Ты изменилась.
Вера ожидала услышать что угодно, но не слова, относящиеся к ней лично.
Неуверенность, взращенная отцом за последние годы, резко вскинула голову и хищно оскалилась.
– Шесть лет прошло… Я повзрослела. Это логично.
– Ну да, – Тарас не скрывал иронии. – Я запомнил тебя почти девочкой.
– Тарас, я очень рада, что ты вернулся, – Веру понесло вперед, она начала говорить то, что не следовало. – Вернее… Я вообще безумно рада, что ты выжил, и что…
– Вера, остановись, – холодный тон окатил её леденящим морозом, заставив замолчать.
Девушка от неожиданности растерялась. Она правильно его поняла?
– Тарас… Ты так говоришь, точно мы чужие. Точно мы не росли вместе, и между нами никогда ничего не было, – её голос предательски дрогнул, понизившись до шепота.
Она ненавидела себя за слабость.
