Звуки вокруг затихли, оставляя лишь гул дождя за окном. Вера стояла у той самой переполненной воспоминаниями кровати и смотрела на массивный комод, где лежало записанное число, как будто подтверждая печальную правду: они больше не являются хозяевами своего дома. Воздух в комнате был пронизан тяжелым молчанием, словно время замерло, ожидая момента, когда сирена засланных времен прекратит свой громкий вой....
Ей бы только увидеть его лицо… Заглянуть в глаза… И сразу же в голове взорвалась мысль: зачем?
Не видя его яростно пылающих глаз, она может поддаться иллюзии и решить, что происходящее здесь и сейчас – по взаимному влечению.
То, место, где его рука касалась обнаженной кожи Веры, жгло. Девушка закрыла глаза и расслабилась. Пульсация внизу живота усиливалась с каждой минутой, Вере захотелось сжать ноги, чтобы немного приутихло давление.
Куда там…
– Значит, вот как, Вера… – не только рука Тараса обжигала кожу, но и его голос, лишающий воли.
Вера воспринимала его слова сквозь пелену. Да и не хотела она на них реагировать. Он снова рядом. Близко. Очень близко.
Но ей этого было мало. Хотелось проникновения. Хотелось чувствовать его распаленную кожу, видеть потемневшие от страсти глаза. Поволоку в них… Вера сама склонила голову, с силой прикусив нижнюю губу.
Стоять и не шевелиться, никак не реагировать на происходящее, не пытаться податься назад, прижаться бедрами к его паху – было сущим наказанием.
Рука мужчины заскользила по позвоночнику Веры, слегка вдавливаясь в кожу, давая прочувствовать силу прикосновения. Девушка из последних сил держалась, чтобы не всхлипнуть от рвущегося наружу напряжения.
– Девочка выросла, да?
Голос Тараса не подобрел. Каждое слово оставляло отпечаток в душе Веры. Колкий. Едкий.
Она молчала…
Смысл говорить?
Он в своем праве.
Вера сама пришла. Согласилась.
Тарас не настаивал. Он берет только то, что ему дают.
Шесть лет назад она тоже пришла к нему…
Вера мотнула головой, прогоняя наваждение. Если снова скатиться в прошлое, то не выплывет. Она это чувствовала. Сорвется, и на этот раз всё может закончиться непонятно чем. А у неё Катя.
Рука мужчины заскользила вниз. Вера облизнула пересохшие губы и постаралась дышать ровнее."
"Тарас не причинит ей вреда… Никакого. Почему её так сильно штормит? Кидает из крайности в крайность? С одной стороны, она мнит себя жертвой, расплачивающейся за спасение, и словно посыпает пеплом голову за прошлое.
Вторая рука мужчины опустилась на ягодицу Веры и ощутимо сжала её.
А потом…
Потом Тарас сорвал с девушки платье, окончательно оголяя.
Некоторое время ничего не происходило.
Вера не двигалась. Не двигался и Тарас.
Он смотрел.
На неё.
Долго. Пристально.
Не отходил. Больше не трогал.
