— Свежевыжатый сок, — мурлыкнул Ник, протягивая мне стакан. — Все для тебя, дрянь ты моя ненаглядная.
— Обожаю тебя, — сказала я вполне искренне.
— Я тебя тоже, — кивнул он, разливая коньяк в две рюмки. — Ну что, похмелишься?
— Жаль, тогда я в одиночестве. — Он выпил рюмку коньяка и закусил лимоном.
— Радость моя, тебе что, черти покоя не дают? — спросила я, немного придя в себя.
— Не поверишь, даже не беспокоят.
— А чего тогда притащился в такое время?
— А мрачный юмор откуда?
— Ты же знаешь, я плохо воспитан. Опять же, у меня большая обида. Вот что ты за человек такой? Стоит появиться какой-нибудь красивой морде, и папулю уже по боку.
— Не выдумывай. Только тебя я вижу в самых светлых снах. Вот сейчас, к примеру, видела. Ты дряхлый старичок с палочкой, бредешь себе по чистенькому садику, а я сижу на веранде и пью чай с малиношным вареньем.
— И ждешь: может, повезет, и старичок свернет себе шею?
— Что за мысли? Я думала о тебе с любовью и благодарностью.
— Тады ладно, а я уж хотел в зубы дать на всякий случай.
— Ласковый ты мой… Ладно, скажи мне «спокойной ночи» и иди куда-нибудь, где ты нужнее. В самом деле, какого черта ты притащился среди ночи?
— У тебя же бессонница, вот я и подумал: выпьем, расслабимся.
— Я не могу пить, — поскучнела я.
— Это я вижу. Ну, что, как там твой Француз?
— Ты за этим пришел? Не мог утра дождаться?
— С вашего первого свидания прошли сутки. И что?
— Что? — простонала я.
— Вот именно: что? В смысле, чем папу порадуешь?
— Пока только пьяной физиономией. Я не звонила, потому что новостей не было, — заговорила я серьезно, сообразив, что Ник хоть и настроен философски, но надолго его, конечно, не хватит, и тогда к моим страданиям прибавятся дополнительные.
— Он ведь ночевал у тебя?
— Следишь за мной? Такое впечатление, что ты ничем другим не занят. За что тебе деньги платят?
— Тобой я занимаюсь в нерабочее время. Ты — мое хобби.
— Мило, — пожала я плечами. — Ну, ночевал он здесь, и что? Об этом событии надо было сразу донести тебе?
— А других нет? — хмыкнул Ник. — Неужто паренек не раскололся? Не всплакнул на твоем роскошном бюсте, типа, я во всем виноват, но я же все исправлю, и для этого у меня кое-что есть, некий пустячок на черный день.
— Не все так просто, как ты, должно быть, думаешь. — Я приподнялась, а потом даже села на постели, сунув подушку за спину, потому что сообразила: как известно, от черта молитвой не отделаешься, а от Ника не отделаешься ничем. Терпение и еще раз терпение.
