В жарком лесу трясется молодой парень с испуганной девушкой в руках. Его мощь и хладнокровие ощущаются на грубых татуированных пальцах, которые как оковы присоединяются к ее тонкому запястью. Протесты девушки унимаются, когда он суровым тоном подтверждает долговое обязательство отца....
— Ну да… — он неуверенно оглядывается, — вроде он…
— Мне надо… Мне документы… Отдать…
— Ну давай.
Он садится за стол, смотрит все так же насмешливо и внимательно."
"Медленно, нарочито нахально оглядывает с ног до головы, и я иррационально начинаю смущаться своего строгого чопорного вида, своих замотанных в гульку волос, ненакрашенного лица, старых ботинок…
Ловлю себя на этом малодушном смущении и краснею от злости.
— Вот, — хлопаю по столу папкой изо всех сил, смотрю в его хитрые глаза.
— Злючка ты все же, чем я тебе так сильно не нравлюсь, а?
— Мне опять перечислить? У вас и с памятью проблемы, помимо очевидных недостатков?
— Да нет, у меня с памятью порядок. — Он перегибается через стол с таким видом, словно сейчас что-то важное скажет, я невольно наклоняюсь ближе, чтоб расслышать, — помню, какая у тебя нежная кожа и тонкая талия.
И подмигивает! Нахально!
— Вы… — я даже теряюсь, что ответить на такое очевидное… Хамство? Да, конечно, хамство! Уж явно не комплимент! — Вы…
— Давай вечером сходим куда-нибудь, а? Расскажешь, что я?
Я пару секунд нахожусь в стопоре, а потом… Смеюсь. Неожиданно даже для самой себя.
— Господи, да вы — просто невыносимый нахал!
— Ну, это как раз правда. — Он смеется в ответ, перелистывает мои документы, кивает.
— О! — Тут я вспоминаю о цели своего визита, и начинаю говорить торопливо, — вы понимаете, Вениамин — очень хороший мальчик, у него просто сейчас сложный период, я могла бы рассказать подробней, чтоб вы…
— Вот вечером и расскажешь, идет? — с готовностью перебивает он, пролистывая предоставленные характеристики, — твой телефон здесь указан?
— Да…
— Отлично! Позвоню в семь, договоримся.
Я пару раз открываю и закрываю рот, пытаясь найти причину для отказа. Но причина упорно не ищется.
— Хорошо…
Ответу удивляюсь не только я.
В глубине плутовских глаз тоже мелькает что-то такое.
И я, чтоб дольше не разгадывать загадку, почему не могу оторваться от разглядывания его глаз и губ, поспешно прощаюсь, неопределённо кивая на летящее вслед:
— Я позвоню, злючка!
Вылетаю на крыльцо, перевожу дух.
